Клетка для невидимки - Андрей Дышев

Кира пережила настоящий шок. Она на время утратила способность говорить, и ее так сильно трясло, словно она с приличной скоростью ехала на телеге по шпалам.

Ворохтин скинул свою медицинскую сумку на землю и опустился перед покойницей на корточки.

– Не нравится мне это все, – пробормотал он. – Хватит дрожать! Возьми фонарик и свети сюда!

Он перевернул неподатливое тело на спину. Лицо Лены было искажено гримасой боли. Пальцы ее были сжаты, и правой рукой она крепко сжимала пустую ракетницу. Ворохтин убрал коченеющие руки с живота. Под ними чернело большое неровное пятно. Куртка между пуговицами была пропорота насквозь, и на рваных краях засыхали комочки крови.

Ворохтин встал и посветил вокруг трупа. Трава была забрызгана кровью, и кровавая дорожка упиралась в поваленную сухую ель, лежащую в нескольких метрах от несчастной. Он подошел к дереву и сразу обратил внимание на острый короткий сучок, торчащий вертикально вверх. В луче света он жирно блестел, словно был смазан дегтем.

– Никогда такого не видел, – прошептал он, рассматривая залитый кровью ствол, на котором, напоминая смолу, застыли крупные вишневые капли.

– Как же она так… – наконец произнесла Кира. – Упала на сук и поранилась?

– Не знаю, – ответил Ворохтин. – Но похоже на то.

Он обошел место происшествия, внимательно глядя себе под ноги, но никаких следов больше не нашел. Потом посветил наверх. Луч света уперся в плотное сплетение крон деревьев. Ворохтин покачал головой.

– Не понимаю, – произнес он, – как ракета могла пробить такую густую листву.

Кира тоже посмотрела наверх и заморгала.

– Но пробила же, – робко сказала она.

– Выходит, пробила… И все-таки мне кажется, что не мешало бы вызвать милицию, – вслух подумал Ворохтин.

– Милицию? А зачем ее вызывать?

Ворохтин не ответил. Он не мог сказать точно, что его насторожило, но не давала покоя смутная тревога.

– Здесь я, к сожалению, уже не нужен, – сказал Ворохтин.

Он закинул лямку сумки на плечо. Кира уже могла обойтись без руки Ворохтина и идти самостоятельно. Самое страшное уже произошло, и можно было немного расслабиться. Большую часть обратного пути они шли молча, каждый погруженный в свои раздумья. Ворохтин, как бы фантазируя, рисовал в уме картины случившегося – одна невероятнее другой – и думал о том, есть ли какая-нибудь связь между черной кожаной косметичкой и гибелью Лены.

Когда они вышли на берег и Кира с наслаждением вдохнула сырого прохладного воздуха, Ворохтин спросил:

– Ты случайно не заметила, пользовался ли кто-нибудь сегодня вечером моторной лодкой?

– Не заметила, – ответила Кира и настороженно взглянула на спасателя. – А почему вы об этом спрашиваете?

– Да так, – уклончиво ответил Ворохтин, привязывая весельную лодку к моторке. – Всякие несуразные мысли в голову лезут.

– Что же теперь делать?

– Пора заканчивать это идиотское шоу, – ответил Ворохтин и поднес к губам рацию: – Саркисян, это Ворохтин! Лена мертва. Вызывай милицию.