Инструктор по экстриму - Андрей Дышев

Гере пришлось сесть за руль, потому как Славка все никак не мог оторвать взгляда от пустынного переулка, в котором исчезла Мира.

– Ты что-нибудь понимаешь? – бормотал он. – Что еще за крокодил Гена тут объявился?

– А что тут удивительного? Девушка встретила знакомого бойфренда. Имеет, между прочим, право, – ответил Гера, удивляясь тому, в каком неудобном месте был расположен ключ зажигания.

– Ась? Кого-кого она встретила? Еще раз то же самое, только по-русски, – попросил Славка.

Машина резко тронулась. Славка выглядел расстроенным. У него было лицо ребенка, которому дали подержать мороженое, а потом отобрали.

– Приезжает птичка из Воронежа в малознакомый город и уже на следующий день встречает на улицах какого-то крокодила Гену, – продолжал ворчать Славка. – Она кидается за ним, позабыв о девичьей чести! Какие вольные нравы!

У педали сцепления был слишком маленький ход, и машина начала дергаться. Гера кое-как совладал с управлением и свернул на главную улицу.

– Надо поехать за ней следом и набить крокодилу морду, – предложил Славка. – Запомнил улицу?

– Каштановая. Но там «кирпич» висит, – ответил Гера и тотчас наехал на тротуарный бордюр. Славку подкинуло, он клацнул зубами и на некоторое время замолчал. Гера искоса наблюдал за ним. Это ревность. Мира Славке, без сомнений, нравится. У него же все на физиономии написано!

Славка словно прочитал его мысли.

– У нас с ней ничего не было, – сказал он, опуская со лба черные круглые очки.

– Когда говорят то, о чем не спрашивают, – просветил друга Гера, – всегда кажется, что человек оправдывается.

– Клянусь, – вяло настоял на своем Славка.

Он замолчал, но ненадолго. Видимо, у него чесались не только руки, но и язык.

– Нужна она мне! – уже совсем неубедительно сказал он и открыл крышку «бардачка». Началась демонстрация пренебрежительного отношения к девушке. Славка бесцеремонно рылся в чужих вещах, вольно перебирал мятые и промасленные журналы, справочник по эксплуатации автомобиля, какие-то листы с машинописным текстом.

Гера не любил, когда рядом с ним делали то, что рядом с другим человеком делать не стали бы. Он не считал свое присутствие индульгенцией для непривлекательных поступков. Хлопнул по крышке «бардачка», пытаясь ее закрыть, но Славка руки не убрал.

– Ты только посмотри! – воскликнул он, вытаскивая небольшую черно-белую фотографию. – Так она, оказывается, летчица! То-то я чувствую, что она подозрительно себя ведет!

Гера был занят обгоном велосипедиста и смог лишь мельком взглянуть на фото. На нем Мира была запечатлена в высотном костюме с гермошлемом. Девушка счастливо улыбалась, несмотря на то, что гофрированный шланг, выходящий из каски, лежал на ее плече словно сморщенный удав.

Славка притих, рассматривая другие фотографии.

– Ничего не понимаю, – бормотал он. – Маскарад какой-то…

Гера покорился разыгравшемуся любопытству, съехал на обочину и остановил машину. На двух десятках фотографий, которые они перебирали в руках, словно карточную колоду, Мира была снята с одного и того же ракурса, в одной и той же студии, только в разных костюмах: в бальном платье, в пятнистом «камуфляже», в кружевной мантилье, в рубахе из шелкового газа с вышитыми рукавами, в тельняшке, в мундире маршала, в черном платье и плаще дамы-патронессы… От этого маскарада рябило в глазах.

– Красиво жить не запретишь, – произнес Гера, внимательно рассматривая Миру в темном колоколовидном кринолине, жестких круглых брыжах, что делало ее похожей на аристократку времен Марии Медичи. – Это или какой-то фотосалон, или музей костюмов… По-моему, ей больше всего идет маршальский мундир. Очень симпатичный и мужественный маршал получается, правда?

– А мне больше нравится в этой ночнушке.

– Это не ночнушка. Это халат медсестры.

Комната или студия, в которой Мира фотографировалась, запечатлелась на снимках лишь частично. Фон был смазан, сзади отчетливо просматривалась только приоткрытая дверь, край большого зеркала в тонкой раме да крупный цилиндрический предмет на штативе. В зеркале отражалась широкая спина фотографа. Он стоял ссутулившись, целясь в объектив фотоаппарата, и его правая рука дугой изгибалась над головой. Очень похоже на медведя, намеревающегося раскурочить улей. Гере показалось, что он где-то недавно видел этого человека.

– Спрячь, – сказал он, возвращая Славке фотографии. – И сложи все так, как было. А то она заметит, что мы тут копались.

– Однако! – качая головой, удивлялся Славка. – Стоило эту серенькую мышку отмыть, сделать прическу и одеть в платье, и она уже выглядит как патрицианка.

Гера покосился на друга и хмыкнул. «Серенькая мышка»! А почему глаза горят с вожделением?

– Хватит, прячь! – Гера чувствовал себя некомфортно. Ему казалось, что Мира наблюдает за ними из-за какого-нибудь забора.

– Тебя погубит твоя собственная совесть, убогий!

– Я уже это слышал… Ну-ка, дай сюда!

Он выхватил из руки Славки снимок с изображением сестры милосердия в роли Миры. Фотограф в зеркале присел на одно колено и слегка откинул плечи назад. Профиль лица просматривался здесь особенно отчетливо.

– Да это же Вовочка! – воскликнул Гера. – Точно Вовочка! Как он сюда попал?

– Кто такой Вовочка?

– Вчера на набережной уговаривал меня затащить его на Истукан… Значит, он работает фотографом в каком-то местном ателье. Никогда бы не подумал! Совсем он не похож на местного и тем более на фотографа.

– Путаешь, наверное, – не поверил Славка, отбирая снимок.

Напрасно Гера надеялся на то, что Славка удовлетворился просмотром фотографий. Едва машина тронулась, как он выудил из «бардачка» тонкую стопку машинописных листов, скрепленных в уголке степлером, и принялся читать вслух:

– «Сто сорок четыре. Пляж. Кр. двенадцать. Тарасов резко привстал и испуганно посмотрел на Кристину. Девушка выронила пистолет и медленно опустилась перед милиционером на колени. «Саша, я убила человека!» Сто сорок пять. Пляж. Кр. два. Лицо Тарасова искажено. «Что ты говоришь?! Ты сошла с ума!! Какого человека?!» – «Я стреляла по бутылке, – едва слышно ответила девушка. – А он вдруг вышел из воды… Он появился прямо передо мной, а я уже нажала на курок!» – «Идиотка! Ты же погубила меня!! Где? Где этот человек?»

– Послушай, – поморщился Гера, – что за чушь ты читаешь?

– Вот такую, чушь про идиотку и милиционера на пляже, – ответил Славка, перелистывая несколько страниц.

– Положи все обратно и не трогай! Тебе не стыдно?

– Я должен определить до конца моральный облик нашей птички, – покрутил головой Славка. – Сначала крокодил Гена, потом порнофотограф Вовочка. Теперь вот какое-то сомнительное чтиво… Во! Слушай дальше! «Двести восемьдесят четыре. Парк. Кр. три. Тарасов, все еще сжимая ноги трупа у стоп, медленно приподнял голову и посмотрел на Кристину. «Ты же говорила, что это мужчина». М-м-м… Это неинтересно… Вот! «Девушка раскрыла рот. Казалось, ей не хватало воздуха. Лопата выпала из ее рук и скользнула в яму. «Саша, я сама не могу понять, как так получилось… Я была уверена, что из воды вышел мужчина!» Тарасов выпрямился и двинулся на Кристину. «Как ты могла принять женщину за мужика?» – страшным голосом произнес он».