Пятый квадрат - Анатолий Гончар

К немалому удивлению Морина, несмотря на все петляния Димарика, к месту эвакуации группа вышла даже быстрее, чем рассчитывал сам старший лейтенант. Их уже ждали – колонна из двух «Уралов» и сопровождающего БТРа стояла на обочине, фыркая двигателями. Рассыпавшись по сторонам, ведя наблюдение в разных направлениях, замерло за укрывающими кустами боевое охранение. Поднявшийся первым Димарик приветливо помахал рукой водителю БТРа, контрактнику из Чувашии Алексею Игошину, с которым давно был в приятельских отношениях, и после этого, привалившись к стоявшему у обочины дереву, прильнул к уже почти пустой фляжке.

– Уф, хорошо! – заключил он, допив воду и убирая фляжку обратно в висевший на поясе чехол.

– Иди сюда! – окликнул его Игошин, призывно размахивая поднятой вверх рукой, в которой была зажата бутылка с вытащенной из чрева брони минералкой.

– Иду! – откликнулся на призыв водителя Димарик, но, прежде чем сдвинуться с места, обернулся, чтобы убедиться в благополучном завершении подъёма остальными разведчиками.

– Денис, раненых в «…пятьдесят седьмой» «Урал», – скомандовал выскочивший навстречу группе старший лейтенант Мошкин, тощие плечи которого, казалось, с трудом удерживали висевшие на них «АКМС» и медицинскую сумку.

– Слышали? – обернулся Морин на тащивших носилки разведчиков: – В «…пятьдесят седьмой»…

– Так точно! – отозвался кто-то из поднимающихся спецназовцев, и старший лейтенант удовлетворённо хмыкнул.

– Грузитесь. В темпе.

– Промедол колол? – уточнил у Морина подбежавший к лежавшему на самодельных носилках Сайфутдинову отрядный медик.

– Да, – коротко сообщил группник и, присаживаясь на корточки, слегка поморщился: у него пощипывало поцарапанное осколком плечо.

– Сколько? – продолжал допытываться старший лейтенант медицинской службы, на что группник, вытирая с лица пот, выдавил:

– Два.

– Обоим? – продолжал допытываться Мошкин.

– Да, каждому. – Морин тяжело дышал, крайний подъём тяжело дался и ему, и его бойцам.

– Сознание не терял? – склонился над раненым Сайфутдиновым Мошкин.

– Не-е-ет, – медленно шевеля губами, отрицательно качнул головой тот.

– Лежи, молчи, всё будет нормально. – Успокаивая сержанта, доктор меж тем быстро его осматривал, предполагая возможные последствия ранения. – Крови много потерял?

– Не очень, – отозвался кто-то из первой тройки ядра.

– Хорошо! – удовлетворённо пробормотал Мошкин, тем не менее вытащил из сумки пакет с физраствором. Прежде чем ввести иглу капельницы, бросил быстрый взгляд на баюкающего свою руку второго раненого, сделал успокоительный жест рукой и снова обратил всё внимание на Сайфутдинова.

– Артём, что скажешь? – Бойцы потащили тяжелораненого к машине, а командир группы приблизился к идущему вслед за ними Мошкину.

– Нормально у него всё будет. Вот у второго – Грымзы – это ещё как сказать, там кость… Рентген покажет. А Сайфутдинов до конца командировки в строй вернётся. Так что…

Чувствуя себя виноватым, но при этом машинально отмечая знание доктором фамилий бойцов, Морин негромко поблагодарил:

– Спасибо…

– За что? – непритворно удивился доктор, и Денис, пожав плечами, пояснил:

– Да вот, успокоил… – и, не пытаясь что-либо объяснить или узнать, прибавил шаг, обгоняя Мошкина и спеша к ожидающей его группу машине…

Погрузка закончилась быстро. Не глушившие моторов машины рванули с места и, дружно развернувшись, понеслись в обратный путь. Первый боевой выход для моринской группы закончился.

А вечером два Петровича, сидя у доктора в палатке, пили «мировую». Банка пива, прихваченная с собой Мориным, была отложена в сторону, и пили они спирт, припасённый на всякий случай Мошкиным. Справедливости ради надо сказать, что пил в основном Морин, а Артём Петрович подливал да тайно вздыхал, глядя, как тают его сокровенные запасы.

Наутро группник почти ничего не помнил, а «Доктор бледная смерть», глядя на опустошённую склянку, решил, что в этой части он больше никогда ни на кого обижаться не будет – в конце концов, ведь всё равно придётся мириться. Но в целом примирение двух старших лейтенантов прошло успешно.