Семь пятниц - Дмитрий Ребров

«Ну вот, а теперь – только вычеркивать! Тэ-э-экс… Воскресенье – жертва. Долой. Пятница – свидетель. Долой. Суббота – алиби: во время убийства где-то бродил, неугомонный. Тоже долой!.. Итак, осталось всего четверо гавриков… Вычеркнуть еще троих – и дело в шляпе!»

Теперь ему предстояло по ночным записям определить других невиновных, и эта задача представлялась ему достаточно простой. «Человек не может спать абсолютно неподвижно, – рассуждал Олег, – он шевелится во сне, меняет положение, переворачивается с боку на бок, и если на пленке что-то подобное есть, значит, этого человека можно смело вычеркивать. Значит, он действительно спал и к убийству никаким боком не причастен».

«Ну-с, начнем по порядку…» – Наговицын включил запись Понедельника. Тот лег спать сравнительно рано, поэтому Олег сразу перемотал пленку вперед – на роковые час пятьдесят.

Камера фиксировала немного: клочок земли, едва покрытой редкой травкой, несколько сосновых шишек и ствол поваленного дерева, густо облепленный пушистым светлым мхом. Цифры в углу кадра менялись, а сама картинка – нет. Прошло десять, пятнадцать, двадцать минут – на экране ничего не происходило. Наговицыну это стало надоедать, и он включил пленку на ускоренное воспроизведение.

Цифирки, отсчитывающие минуты и секунды, замелькали с утроенной скоростью, но только этим все и ограничилось. В остальном все на экране оставалось без изменений – и травка, и шишки, и пушистый мох…

Подождав еще немного, Олег, измученный однообразием, наконец-то сообразил, что просматривать всю запись от начала до конца – глупая и пустая трата времени. Вполне достаточно сравнить первоначальную картинку (когда игрок засыпал) с тем, что нашлемная камера передавала сейчас!

В случае с Понедельником совпадение было полным. Это означало, что тот, оставив шлем на месте ночевки, вполне мог в час пятьдесят две грохнуть камушком бедолагу Лисовца.

«Чудненько! Первый подозреваемый есть!» – Олег взял список, поставил против Понедельника жирный знак вопроса и приступил к следующей записи.

Но с пленкой Вторника получилась та же история – картинка с его нашлемной камеры за всю ночь нисколечко не изменилась. В списке подозреваемых появился еще один знак вопроса. А потом и еще один – против Среды. Тот тоже либо спал, замерев, как солдат из почетного караула на посту номер один, либо снял к чертям собачьим шлем и…

«А что, собственно, «и»?.. – с внезапным раздражением подумал Олег. – Что – «и»?.. Все предельно просто: спать в этом дурацком шлеме неудобно, вот его все и снимают!.. Проще пареной репы… Ничего мне эти записи не дадут, вот что… Ерунда это все!» – с тоской подытожил он.

На всякий случай Наговицын проверил и пленку Четверга – результат оказался тем же самым. Сомнений не осталось: все четверо подозреваемых свои шлемы на ночь снимали.

Вывод напрашивался сам собой – для отсеивания непричастных к убийству нужно было искать какие-то другие критерии, но какие?.. Олег выкурил последнюю в пачке сигарету, сделал несколько задумчивых кругов по «читалке», но ровным счетом никакой новой идеи у него не появилось.

С беспощадной очевидностью всплыл неутешительный итог мучительных раздумий: Ниро Вульфу XXI века все-таки не обойтись без своего Арчи Гудвина. Позарез была необходима еще одна, – по возможности, ясная голова. Наговицыну пришлось задуматься о том, кто из съемочной группы смог бы справиться с этой ролью.

«Баукин? Башка у него, конечно, варит – может, что дельное и подскажет, но… Балабол и трепач, завтра же весь Судострой будет знать, что на Чернеце – убийство!..

Завьялов? Хороший мужик, но лентяй и рохля. Инициативы – никакой, все время его подгонять надо. Да и соображает туговато… Нет, толку от него не будет никакого…

Ратьковский? Темная лошадка, в группе появился перед самыми съемками. А вдруг заложит? Настучит Охримчуку или в Москву, начальству?.. Нет, Витя тоже не годится…

Вот черт, и выбрать-то некого! Ну не с Ленкой же Стрельниковой, в конце-то концов, мне распутывать это убийство!..»

Стоп! А почему бы, собственно, и не с ней?! Стрельникова хладнокровна, умна, расчетлива, она прекрасно разбирается в людях – чем не кандидат на роль Арчи? К тому же Ленка, кажется, все еще неровно к нему дышит, а это значит – не сдаст, не заложит, еще и прикроет в случае чего!

Наговицын подумал немного, прикидывая и так и эдак, – по всему выходило, что лучше Ленки Стрельниковой здесь, у черта на куличках, ему помощника не найти. Он вздохнул и, бросив контрольный взгляд на мониторы (судя по ним, все игроки еще спали), отправился будить Лену.

* * *

о. Чернец, Саша Покровская

Поначалу Саше казалось, что во время своего панического бегства с места убийства она, обезумевшая от страха, ничего вокруг не замечала. Поэтому вероятность отыскать маршрут ночного отступления представлялась ей крайне незначительной. Она шла практически наобум, придерживаясь лишь основного направления – на восток.

Однако вскоре выяснилось, что кое-что запомнить ей все-таки удалось. Сначала Саша узнала огромное поваленное дерево, о которое едва не переломала ноги, а чуть позже – заросли какого-то невероятно колючего кустарника, оставившего на ее теле не одну глубокую царапину.

От этих находок Саша приободрилась и уже неторопливо, как заправский следопыт, стала пробираться вперед, время от времени натыкаясь на следы своего бегства – сломанные ветки, смятые кусты, ободранный мох… А вскоре, как награду за старание, она обнаружила и то, что искала.

Солнечный луч, отразившись от стекла в траве, попал ей прямо в глаза, Саша бросилась на этот отблеск и – о, чудо! – увидела свои очки! Увы, радость девушки, едва вспыхнув, тут же погасла – ее находка оказалась абсолютно бесполезной.

Любимые «велосипеды», разбитые на множество осколков, были самым непоправимым образом раздавлены, вмяты в грунт неосторожной ногой.

Саша присела на корточки и принялась бездумно выковыривать из земли кусочки стекла, закусив губу от досады.

«Как же так?.. – думала она. – Ведь слетев с лица, очки должны были упасть позади меня… Разве могли они отлететь вперед, мне под ноги?.. Странно как-то…»

Приглядевшись получше, она заметила, что примятая трава довольно четко сохранила очертания ноги, раздавившей очки. След этот показался Саше огромным. Она выпрямилась и поставила свою ногу рядом с отпечатком на траве. Сомнений не было – след был значительно крупнее.

Получалось, что ночью убийца какое-то время все-таки преследовал ее? Тогда почему же он остановился? Потерял ее след, отстал или…

Саше снова стало страшно. Мысль о том, что где-то поблизости, возможно – совсем рядом, ходит убийца, занозой засела в ее мозгу. В памяти всплыла картина убийства, темная мужская фигура с огромным камнем над головой… Нет, возвращаться на это страшное место Саше совсем не хотелось. Но и повернуть назад, не убедившись в наличии трупа, она не могла.