Адская рулетка - Леонид Влодавец

Это был Вася Лопухин, точнее, его виртуальная копия.

— Привет, — сказал он. — Не задавай вопросов, у меня очень мало времени. Понимаешь, я чувствую, что уйду. Совсем. Уже недолго. Микросхема еще работает, но все остальное уже почти отключилось. Вероятно, можно было еще побарахтаться, если энергию не тратить, но мне надо было сообщить. Говорить по-настоящему не могу, только так. Хорошо, хоть ты отозвался. Надо было ночью, но не смог, не поверил, дурак, что уже все… Ладно. К делу.

Первое. Передай отцу, что на режиме «О» в седьмом блоке пробивает R6 и идет спираль по обратному вектору. Запомнил? От этого у меня с мозгами непорядок.

Второе. Будешь уходить — берегись Белого волка. Иначе будет как со мной.

Третье. Забери у меня вот эту книгу и быстро уходи. Захочешь прочесть — вспомни фамилию «Лопухин», изображение серого кота, букву А, числа 12 и 7. Именно в таком порядке. Лена или Зина помогут. Бери!

Книга, которую подал мне Вася, была размером с том Большой Советской Энциклопедии. Когда я взял ее в руки, то испытал что-то вроде легкого щипка током, примерно как от шестивольтовой батарейки.

— Все! Уходи быстро!

Васино изображение заколебалось, а затем стало на глазах меняться. Он трансформировался в Белого волка! Должно быть, именно его мне надо было бояться.

Хорошо еще, что я не стал дожидаться того, как видеообраз полностью трансформируется. Иначе мне бы не удалось выиграть у Волка так много еще в самом начале гонки.

Я повернулся и побежал. Очень быстро, так, как наяву никогда не бегал. Не останавливаясь, повернул голову назад и увидел, что дверь с четырьмя картинками закрылась. Алый контур двери сменился синим, и вокруг изображения кота теперь была такая же синяя рамка, как вокруг картинки с болтом.

Но разглядывать происходящие изменения было некогда. Впереди было почти полкилометра коридора, а из-за двери я услышал — вполне отчетливо! — рев, который, судя по мощности, должен был принадлежать не волку, а минимум льву. Затем послышались удары в дверь, даже не удары, а что-то вроде взрывов, от которых сотрясался весь коридор.

И в то время, когда я уже почти добежал до конца длинного коридора, дверь рухнула. Ослепительно белый, даже светящийся, по-моему, огромный Волк размером с быка вырвался из комнаты и пятиметровыми скачками понесся следом за мной. Само собой, что разрыв между нами стал быстро сокращаться.

А я, добежав до противоположного от двери конца коридора, вынужден был остановиться. Оказалось, что дальше — и вверх, и вниз — идет шахта. Я помнил, что коридор, по которому я только что пробежал полукилометровку, на пути «туда» тоже воспринимался как шахта, а та шахта, на краю которой я сейчас очутился, была коридором.

Наверно, именно это меня и спасло. Как и то, что я вовремя вспомнил: приходил сюда по той части шахты, которая уводила вверх. Поэтому я сделал

самую идиотскую, с точки зрения реального мира, вещь. Лег на пол лицом кшахте и сделал несколько шагов по боковой стене. Пересечение коридора с шахтой тут же стало восприниматься как перекресток двух горизонтальных коридоров! Я спокойно вышел из коридора на бывшую вертикальную стену.

Между тем рев Белого волка слышался уже совсем близко. И тут мне пришло в голову, что если я, свернув налево за угол, лягу на пол, то он станет восприниматься как боковая стена, а дверь, через которую я прошел в этот коридор, станет люком в шахту. Посмотрим, как Белый волк оттуда выберется!

Именно так я и поступил, даже не удивившись особенно тому, что все получилось совершенно так, как я себе это представил.

Люк с буквой А закрылся, а снизу, из-под его крышки, долетел удаляющийся вой Белого волка, проваливающегося в 500-метровую преисподнюю! Слаще музыки я в жизни не слышал! А затем люк вообще исчез…

Тем не менее я не стал успокаиваться. Добежал до двери с цифрой 12, свернул налево, домчался до двери ј 7, опять повернул налево, выскочил из двери с четырьмя портретами, среди которых был портрет Васи Лопухина, пробежал по туннелю, до площадки с тремя контурными дверями — они все продолжали светиться красным, вот это меня почему-то удивило.

Наконец я проскочил последнюю дверь, очутился в темной комнате, откуда все начиналось. Обернувшись, я увидел, как меркнет алый контур двери, затем отчетливо ощутил, что принимаю горизонтальное положение, а мои глаза закрываются. На какое-то время наступила полная тьма…

Глаза открылись уже наяву. Судя по тому, что за окном по-прежнему светало, проспал я не так уж долго. Час-полтора, не больше.

Честно скажу, особо приятных ощущений пробуждение не принесло. У меня был жар, ломило спину между лопатками, ноги казались ледяными и вдобавок чувствовалось жжение на шее, под повязкой, которую наложила Марьяшка. В башке то и дело всплывали какие-то неясные картинки, запомнившиеся из только что увиденного сна. Почему-то больше всего меня беспокоило, куда подевалась книга, которую мне вручил Вася.

— Где она? — спросил я у Марьяшки, отжимавшей платок в небольшой тазик. Должно быть, компресс мне на голову готовила.

— Кто? — удивилась добровольная сиделка.

— Книга! — Я приподнялся на локтях и суматошно оглянулся, разыскивая том размером с БСЭ. — Где книга?

— Ой, какая книга? Чемодан здесь, а книги не было. Ты путаешь что-то, Коля.

— Коля? — переспросил я, хотя через секунду вспомнил, что для Марьяши я по-прежнему Коротков Николай Иванович.

— Тебе плохо? — посочувствовала Марьяшка. — Я температуру померяю.

— Меряй, — пробормотал я, хотя и без термометра чуял, что жарок у меня минимум на 38,5.

Марьяшка встряхнула термометр и запихала мне под мышку. Отчего-то я вспомнил, что в американских лечебницах термометры суют в рот. Когда-то Чудо-юдо в шутку объяснял, почему у нас так не делают. Мол, русскому человеку обязательно все на зуб попробовать надо.

— Ты кому-нибудь говорила, что я здесь?

— Никому, — поспешила заверить Марьяшка. — А что, не надо? Врача ведь нужно звать. Совсем заболеть можешь. Так кашлял во сне, метался, ужас!

— Говорил что-нибудь?

— Нет, ничего не говорил. Только стонал.

— Ты все одна живешь?

— Куда я денусь? Мне тридцать семь уже. Замуж не берут. Сам знаешь почему.

— Неужели так два года и промаялась?

— Я привыкла уже. Работаю теперь. Компьютер твой освоила. Он в полном порядке, не поломала. Бухгалтерию веду у Гагика. Ты его у меня на дне рождения видел. Троюродный брат мой, помнишь? Он теперь генеральный директор, свою фирму держит. А Самвелчик у него коммерческим директором работает.

— А ты, стало быть, главбух?

— Да. Они мне пятьсот долларов платят, да еще на квартиру по тысяче в месяц откладывают. Так что я невеста богатая, — усмехнулась Марьяшка.