Остров террористов - Александр Тамоников

— Послушайте, мистер… — подал голос доктор Портер, — мы сидим в этой гостиной уже битый час. Если вы думаете, что у нас нет других дел…

— Мы будем жаловаться во все инстанции, — обреченно выдохнул Марк и опустил глаза, перехватив удивленный взгляд жены. Рыльце этого парня явно было в пушку и сталкиваться с Секретной службой пока не доводилось. Но имел ли отношение этот «пушок» к интересующей теме?

— Всему свое время, господа, всему свое время… — задумчиво вымолвил Андрей.

— Где моя мама? — Анна Фридман оторвала ладошки от лица и уставилась слезящимися глазами. — Куда вы дели мою маму, мистер… как вас там?

— Мистера «как вас там» зовут по-прежнему мистер Гринфорд, — вкрадчиво сказал Андрей. — С вашей мамой все в порядке, она помогает нашим сотрудникам. Вы можете подняться в свою комнату, Анна. Но никуда не выходите из нее, договорились?

— Правда? — Анна вздрогнула, подлетела и засеменила к лестнице.

— Моника, а вы куда? — осадил подскочившую девушку Андрей. — Все сказанное относится только к Анне. Сядьте и наберитесь терпения. Ваши родители предупреждены, вам не о чем беспокоиться. Мистер Рубинштейн, — Андрей резко повернулся к юристу. — Поднимитесь, пожалуйста, на второй этаж, нам надо потолковать.

Рыльце этого парня явно было в пушку. Он побледнел, облизнул губы. Самообладания уже не хватало. Доктор Портер и даже Дон Лепард смотрели на него с легким презрением. Андрей, не оборачиваясь, направился к лестнице.

Этот испуганный человек сидел напротив в холле бельэтажа и из последних сил выдавливал из себя уверенность и спокойствие.

— Марк, советую успокоиться, — почти ласково сказал Андрей, украдкой глянув на часы. Время летело, как парашютист, у которого не раскрылся парашют. — Пока не происходит ничего страшного, что вы так переживаете? Я похож на злодея из детских сказок?

— Но вы точно не Добрая Фея из тех же сказок, — проворчал толстяк. Он вертелся в комфортном кресле как на иголках — можно подумать, его посадили на электрический стул.

— Не фея, — согласился Андрей, пряча улыбку. — Вас ни в чем не обвиняют — пока, во всяком случае. Мы свято чтим презумпцию невиновности. Сразу хочу предупредить — нас не интересуют ваши дела и делишки, связанные с вашей профессиональной деятельностью. Это компетенция других структур. Нас не волнует ваша личная жизнь — если таковая есть и какой бы причудливостью она ни отличалась.

Юрист глубоко вздохнул, задумался — видимо, о том, как привлечь Секретную службу за неуважение того, что сейчас считается нормальным. Хоть тресни, Андрей считал это НЕНОРМАЛЬНЫМ. Но в данную минуту ему было плевать.

— Вы пьете виски?

— Да, конечно… — юрист растерялся.

— Какие сорта предпочитаете?

— Больше кукурузные, знаете ли, чем ячменные… Предпочитаю бурбон — американские сорта… Jack Daniel’s, например…

— Хм, — усмехнулся Андрей. — Насколько знаю, Jack Daniel’s к бурбонам не относится. Последние изготовляются в Кентукки, а не в Теннесси… Но ладно, простим вам эту маленькую безграмотность.

— Я слышал историю про виски «Лафроег», — пробормотал Марк. — Если вы подводите к этому…

— Вы ведь можете себе позволить такие напитки? Что вам семьсот фунтов?

— Послушайте, мне незачем было отравлять Алекса, — взмолился Рубинштейн, — абсолютно незачем, что бы я с этого имел? Мы неплохо проводили время, когда встречались, пару раз вели совместные дела: я готовил за скромный гонорар юридическое сопровождение сделок, в которых не было ничего противозаконного… Разве я похож на идиота? Тем более у меня не было никакой возможности подбросить Алексу в бар этот гадкий виски…

— Вот об этой возможности давайте и поговорим, Марк. Согласно уверениям Эммы, гости в тот вечер начали собираться около семи, а тело мистера Фридмана обнаружили в кабинете примерно в восемь тридцать. Сконцентрируйтесь, Марк, что вы помните об этих полутора часах?

— О Иисусе… — юрист откинулся в кресле, начал вспоминать: — Да, мы с Шелли пришли незадолго до семи… Горничная уже заканчивала сервировку стола. Эмма помогала ей на кухне — с Эммой иногда такое случается… Анна что-то таскала со стола, у нее было хорошее настроение. Ее подруга Моника сидела на кушетке, что-то делала в своем смартфоне… Из разговоров мы поняли, что девочки недавно пришли — ездили гулять в Грин-парк — и очень проголодались. Эмма предложила Монике остаться на ужин, та согласилась…

Речь юриста становилась размеренной, слова — обдуманными. Они нарисовались в доме первыми. Со второго этажа спустился Алекс, он улыбался, поздоровался с гостями. Марк не заметил, что он был взволнован или чем-то обеспокоен. Были ли у них при себе какие-то сумки? Да, у Шелли был картонный пакет. По дороге заглянули в универмаг на Кенсингтон-Хай-Стрит, прикупили ей шляпку и пару перчаток. У Марка был кожаный портфель с ремнем через плечо, но он уверен — там не было никакого виски «Лафроег»! Сумка и пакет остались в прихожей, там и лежали, пока не закончился весь этот кошмар. Никуда они не поднимались. Буквально следом нарисовался доктор Портер — он улыбался, энергично жал руку Алексу, осмелился поцеловать Эмму в щечку, немного почирикал с Анной и ее подружкой. Да, Марк в курсе, что его супруга однажды переспала с этим гнусным докторишкой… На этом месте Марк густо покраснел, почесал макушку, как бы проверяя, не пробиваются ли рожки. Они обязаны сейчас это обсуждать?! Возмущенный юрист понизил голос — в коридоре мелькнула горничная, которой на пятки наступал Полянский. Марк не помнит, были ли при себе у Портера сумки или пакеты. Даже если и были, все осталось в прихожей. Дон Лепард опоздал на несколько минут — их никто не заметил. Женщины разговаривали на террасе, выходящей в задний двор. Мужчины выпили по глоточку ямайского рома, который Алекс купил к застолью. Потом зашли в бильярдную, но партию не расписывали — неприлично заставлять женщин ждать. Алекс показал новые картины, приобретенные для бильярдной комнаты, посидели в новых креслах. Алекс сообщил, что собирается поменять зеленый бархат стола на бордовый, сменить освещение — сделать более интимным и направленным. В бильярдной провели не более семи минут, вернулись в холл, до которого по коридору было метра четыре. Марк в курсе, что с другой стороны дополнительная лестница на второй этаж, но готов поручиться, что никто из мужчин к ней не подходил. Можете спросить у Лепарда! Женщины уже рассаживались, хлопотала горничная, расставляя «предварительные» легкие закуски…

Дальше он тоже не помнит, чтобы произошло что-то значительное. Посидели минут двадцать, уничтожили закуски, выпили. За столом — обычная дежурная беседа. Шелли похвасталась шляпкой, Алекс пошутил, что, по его подсчетам, это двадцать первая шляпка Шелли (на самом деле девятая, и она их хронически не носит, хотя регулярно покупает!). Доктор Портер рассказал смешную историю из своей медицинской практики — как молодая сотрудница перепутала мигрень с менингитом и чем это закончилось. Алекс смеялся вполне искренне. Остальные тоже. Алекс с Эммой иногда перешептывались, улыбались. Девочки все время сидели за столом, вежливо отвечали, когда их спрашивали про учебу и планы на жизнь. Анна пошутила: «У мамы спросите, она лучше меня знает». Но неловкую ситуацию замяли. Через полчаса горничная стала убирать пустую посуду, готовить горячее, которое испекла Эмма. Мужчины пропустили партию в «американку» (при этом из бильярдной никто не выходил), женщины вышли на террасу. Мужчины вернулись в холл, никого не нашли, тоже вышли в сад. Шелли с Эммой увлеченно беседовали над клумбой, девочки тоже были рядом — сидели в открытой беседке, болтали о своем. Потом вся компания вернулась в холл, продолжилось застолье. Ах да, Алекс сбегал наверх — забыл в кабинете свой смартфон, — сразу вернулся, сел рядом с Эммой, что-то ей сказал с улыбкой. Эмма сделала немного недоуменное лицо («Спасибо за подарок, дорогая»? — значит, «Лафроег» уже стоял в баре, — сообразил Андрей, — но Фридман к нему еще не прикасался.) Больше, насколько помнил Марк, на второй этаж никто не поднимался. Разве что горничная…