Последний бой комбата - Александр Тамоников

– Нормально, если дадут. Представление что? Бумага. Вот когда на грудь повесят ордена, тогда другое дело.

Лихолетов улыбнулся:

– Это Шохина волновать больше должно, а не тебя.

– Почему Шохина?

– Ты не оборачивайся, наблюдай за сектором – а то получишь пулю вместо ордена... А насчет Шохина объясню. Ему непременно надо получить орден до возвращения в Рязань, до дембеля. Чтобы невеста увидела, какой у нее героический жених. А тебе, Беденко, спешить некуда.

– Как это некуда? У нас с Шохиным дембель одновременно, весной!

– Так тебя собираются в школу прапорщиков отправить.

– Чего?! В какую еще школу прапорщиков?

– В обычную. Подучат тебя, Беденко, и вернешься в полк начальником – ну, скажем, продовольственного склада. Или старшиной роты.

– Каким старшиной? Не пойду я ни в какую школу прапорщиков! Я домой свалю. Отслужил свое и баста. До дому, до хаты. А вот Шохин, товарищ старший лейтенант, как раз собирается в контрактники податься. Вы его обрабатывайте. А меня бесполезно. Не останусь служить.

Лихолетов повернулся к Шохину:

– Толя! Беденко правду сказал насчет контрактника?

– Да, – ответил рядовой, не оборачиваясь, – есть такая мысль.

– Так отлично! Нам такие бойцы нужны. Почему мне лично о своем намерении не сказал?

– Сначала отсюда, из Чечни, вернуться надо.

– Вернемся! А то, что решил остаться, правильно. Одобряю.

– Вы ему хату пробейте, товарищ старший лейтенант, – встрял Беденко.

– Поможем!.. Ну ладно, ребята, вроде, все спокойно. Продолжайте наблюдение, а я спущусь на первый этаж. Если что, зовите.

До рассвета больше никаких происшествий не произошло. В зоне ответственности блокпоста взвода Лихолетова никто не появлялся – даже бродячие животные, видимо, распуганные грохотом ночного боя. А в восемь тридцать к посту прибыла БМД с отделением восьмой роты, резерв комбата. И первым, кто спрыгнул с брони боевой машины десанта, был подполковник Голубятников. Лихолетов вышел из дома, доложил комбату о ночном бое. Комбат выслушал взводного и, не задав ни одного вопроса, сказал:

– В отсеке термос. Завтрак. Пусть твои заберут. И пойдем, посмотрим, что за орлов приземлили твои парни.

Лихолетов отдал команду сержанту Беденко забрать из БМД термос с завтраком, после чего провел Голубятникова к лежавшему в снегу молодому чеченцу, объяснив:

– Сначала этот архар вышел.

– Откуда вышел?

– По докладу часовых, он появился внезапно из-за ближайшего куста. Встал, поднял руки, держа в одной из них автомат без магазина. Часовой вызвал меня.

Лихолетов подробно доложил командиру батальона обо всем, что произошло дальше. Выслушав его, Голубятников прошел к мусорной куче, к забору.

– Где-то рядом должен быть схрон, откуда вылезли эти «духи». Кстати, схрон, который при зачистке твои люди не заметили... Ладно, бойцы Стрельцова поищут. Значит, «духи» использовали в качестве подставы молодого собрата?

– Так точно, совсем еще пацана.

– Кто заметил рискнувшую пойти на прорыв группу?

– Рядовой Шохин.

– Шохин? Часто слышу его фамилию. К награде его за бдительность.

– Он, товарищ подполковник, собирается остаться служить по контракту...

– Тем более! Шохин – рязанский?

– Никак нет!

– А! Вспомнил. Ведь это он домой в отпуск отпрашивался, когда брат его попал под бандитов?

– Так точно! И тогда же они с Артюшиным в карауле задержали нарушителей, пытавшихся взломать склад с оружием.

– Да, все, вспомнил. Это он у нас из поликлиники «духов» выбивал?

– Так точно. С Артюшиным и сержантом Беденко предотвратили прорыв «духов» из здания ДГБ.

– Специалисты по ликвидации прорывов? Хорошо! Почему решил остаться служить в Рязани?

– Так у него невеста в железнодорожном училище.

– Семью решил создать? Это хорошо... Как вернемся, переговорю с ним. Нам такие бойцы нужны.

– Вот и я ему то же самое сказал.

К офицерам подошел командир третьего взвода восьмой роты старший лейтенант Абрамов, доложил:

– Трупы осмотрены. У того, кто вышел на сдачу, обнаружили паспорт.

– Да? А ну-ка...

Старший лейтенант передал комбату паспорт молодого боевика.

– Так! Расул Атаев. Уроженец города Грозного. Действительно, еще пацан, 76-го года рождения. Осенью восемнадцать лет исполнилось. – Комбат взглянул на Лихолетова: – Не убивать его можно было?

– Так и не завалили бы, если бы лежал спокойно. А он, как только подельники его старшие на прорыв пошли, к автомату потянулся.

– Но автомат был разряжен?

– Долго зарядить? Вставил магазин, передернул раму – и готово, стреляй, пока патроны не кончатся. Да и под наркотой он был.

– Ты что, видел, как кололся этот Атаев?

– Я его глаза видел. Этого достаточно. И он знал, что его подельники пытаются уйти. Так что ни хрена он не хотел сдаваться, ему просто дали уколоться и запустили подставой. «Духи» сами послали пацана на смерть.

– Ладно. Документы забираю. Дневной пеший патруль ты должен отряжать?

– Так точно! Но у меня бойцы ночь не спали.

– Знаю, поэтому и спросил. Значит, так: организуй наблюдение за зоной ответственности поста, остальному личному составу отдых. Насчет патруля я вопрос решу.

Трупы боевиков решено было сложить у дороги, чтобы затем вывезти их на автомобиле. БМД с комбатом пошла к блокпосту девятой роты. Голубятников по бортовой радиостанции связался с командиром седьмой роты, приказал выставить дневные пешие патрули из состава двух других блокпостов во главе со старшими лейтенантами Гротовым и Суровым. Лихолетов же, определив очередность несения службы подчиненным ему личным составом, после завтрака объявил бойцам отдых.

Объехав северо-западный сектор, Голубятников прибыл на КНП. Захватив полевую сумку, он вместе со штабным связистом и охраной пошел к штабу полка. В 10.00 на командном пункте началось совещание, которое свелось к обеспечению эвакуации из района ответственности полка поврежденной в ходе боев техники. Она с начала месяца стояла на площади, во дворах, на улицах, в переулках, в частных секторах – там, где ее настигли вражеские снаряды и выстрелы гранатометов.

Полковник Бортнов был немногословен, задачу ставил кратко, точно:

– Завтра, 26 января, где-то после девяти часов утра прибудет ремонтно-эвакуационная группа, включающая в себя подразделения ремонтно-восстановительного батальона, батальона материального обеспечения, отдельную дорожную роту. Всего 20 единиц специальной техники, тягачей, трейлеров, кранов, мастерских и примерно 50 человек личного состава под руководством генерал-майора Кислюка Евгения Петровича. РЭГ подойдет от дворца Дудаева со стороны Ханкалы по проспекту Орджоникидзе. Командиру рязанского батальона подполковнику Голубятникову войти в контакт с генералом и организовать взаимодействие. Непосредственное охранение будет обеспечивать мотострелковый взвод на трех БМП-2, который прибудет вместе с РЭГ. На батальоне Голубятникова – охрана района эвакуации в целом. И, прежде всего, – блокирование попыток боевиков нанести удар по ремонтно-эвакуационной группе в зоне ответственности батальона. После организации взаимодействия доклад мне. Вам все понятно, товарищ подполковник?