Фабрика №22 - Антон Волохов

На небе пролетали кучевые облака. Ветер подгонял их и разносил по всему горизонту. Пару муравьев залезли ко мне на живот принялись щекотать, перебирая многочисленными лапками.

Вспомнив о Сальме, я поднялся и зашёл в дом. Легкая куртка и туфли лежали на полу. Дверь в кухню была приоткрыта. Пончик выскочил оттуда и принялся облизывать мне руки. Пройдя в кухню, я увидел открытую бутылку ликера и Сальму, что сидела с задумчивым видом, опираясь на стол локтем. В руке она держала наполненный бокал.

– Ты как? – спросил я и подошел поближе.

Сальма молча опустошила бокал и поставила его на стол. Я стоял над ней и не знал, что сделать и что сказать. Она просто сидела и держалась за голову.

– Я так больше не смогу, Брайан, – наконец-то сказала она. – Не смогу.

Сердце моё будто сдавили тисками и проткнули швейной иглой.

– Я не смогу так жить, – подняла она на меня свои заплаканные глаза. – Я не хочу. Я устала от насилия и боли. Я хочу жить в цивилизованном мире, с порядочным человеком.

Я взял кухонный стул и сел напротив.

– Я понимаю тебя, – сказал я.

– Я уехала оттуда, чтобы больше никогда не видеть злость, кровь, не слышать ночных криков о помощи и не жить в постоянном страхе.

– Сальма, я…

– Не хочу! – крикнула она и свирепо посмотрела на меня. – Не хочу больше бояться, я устала! Понимаешь, устала! Мне больно, Брайан! Больно видеть тебя таким и страшно что завтра, уже не наступит, потому что…

Сальма опустила глаза и тяжело вздохнула.

– Почему? – спросил я с тревогой.

– Потому что ты…

– Что я? – спросил я. – Ну что? – повторил я более настойчиво.

– Потому что ты – дурак!

Некоторое время мы молчали и просто смотрели друг друга.

– Глупый, самовлюбленный дурак! – повторила она с той же интонацией. – Тебе пальчик покажи – ты заведешься! Ведешь себя как ребенок, не умеешь себя контролировать! Ты злишься, и я боюсь тебя! Тебя все бояться! Я даже отпустить тебя во двор одного боюсь, потому что мне страшно за людей вокруг! Ты словно цепной пёс с огромными зубами: всё ищешь кого укусить!

Я слушал Сальму, её накипевшее откровение и понимал, что она права. Понимал, что она женщина и имеет право на слабость. Понимал, что я действительно дурак, пусть даже самовлюбленный. Я не понимал только одного, куда делась любовь? Куда уходит она в моменты бессилия и горечи? А главное, почему она уходит тогда, когда она больше всего нужна? Когда тот клей, что связывает сердца вдруг сохнет и рассыпается, где же ты? Где ты, любовь?..

– Ты сегодня мог легко убить человека! Вот так вот просто, взять и убить! Отнять чью-то жизнь, покалечить, сломать! Чем ты лучше всех тех людей, что я так боялась, когда жила там, а не здесь? Зачем я уехала оттуда, если весь этот ад живет здесь, потому что ты рядом! Ты принёс его в наш дом!

Я встал и подошёл к окну. Пончик скулил и лизал руки то мне то Сальме, бегая между нами и дружелюбно помахивая хвостом. Боль сдавила мои виски. Я не должен был уезжать с ней. Она во всем права.

– Я готов оставить тебе этот дом, Сальма, – сказал я повернувшись к ней. – Оставить дом и все деньги, что у нас остались. Я уверен, что ты сможешь найти человека, что сделает тебя счастливой. И для этого тебе не придется возвращаться туда, где ты прожила всю жизнь в страхе.

– Брайн, – тяжелым, хриплым голосом произнесла Сальма и встала. – Я лишь хотела сказать, что…

– Нет, теперь я скажу, я выслушал тебя, дай и мне слово.

– Брайан…

– Я согласен со всем, что ты только что сказала. Я действительно стану для тебя пожизненным воспоминанием всей боли, что ты перенесла. Я притягиваю неприятности, и я сам – неприятность. Со мной ты не сможешь забыть о прошлом, а значит никогда не сможешь быть счастлива.

Сальма сделала шаг ко мне и протянула руку, жестом я остановил её.

– Мы разные. Я человек второго сорта. Я не умею так чувствовать и так переживать. В какой-то момент, я перестал бояться. Это случилось ещё в раннем детстве. Далее, всё, что происходило в моей жизни, стало для меня нормальным. Я человек со сломанной и искалеченной психикой. Я так думаю. И мне очень сложно жить в мире, где жизнь не бежит, а медленно протекает. Я привык к другому течению и навсегда останусь таким. Для меня жизнь на улице всегда была войной. Только здесь она превратилась развлечение.

– Не уходи, – прошептала она. – Пожалуйста.

– Но я должен уйти. Уйти в свой мир, в свой круг. Туда где честность важнее воспитания, а поступок важнее манер. Туда, где я никогда не дам оскорблять свою женщину, промолчав, чтобы сойти за умного. Туда, где не нужно договариваться со своей совестью. Туда, где родилась моя любовь к тебе, к человеку, что спас меня и научил любить.

Я сел на стул. Сальма подошла и крепко обняла меня.

– Я никуда тебя не отпущу, – тихо сказала она. – Никуда.

– Я здесь словно муха навозная, среди пчелиных ульев, – сказал я.

– Нет, – прошептала она. – Ты здесь, словно светлячок во тьме. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не погас…

Часть вторая. Озеро бессмысленных надежд.

В дверь громко постучали. Пончик залаял.

– Откройте, полиция! – крикнули нам.

Сальма испуганно подняла глаза.

– Всё хорошо, – сказал я Сальме, вытирая остатки засохшей крови полотенцем, – Сейчас открою! – добавил я громко.

За порогом стояло два офицера – хрупкая, маленькая девушка-брюнетка и высокий, крепкий рыжий парень. На дороге была припаркована их патрульная машина. У забора, переминаясь с ноги на ногу, маячил встревоженный Митч.

– Добрый день сэр, вам требуется помощь? – спросил первым делом рыжий, увидев моё разбитое лицо.

– Нет, я занимаюсь боксом и получил небольшую травму на тренировке, всё хорошо, – ответил я.

– На вас поступила жалоба от вашего соседа, – сказала девушка. – Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

– Да, конечно, – согласился я.

– Тогда выйдите, пожалуйста, из своего дома и подойдите к забору, – произнес парень, положив руку на кобуру пистолета.

Я подошёл туда, где стоял Митч. Полицейские встали рядом. Сальма вышла на террасу.

– Мэм, оставайтесь на месте и привяжите собаку, – обратилась к ней девушка.

– Да, хорошо, –