Акула - Андрей Кивинов

– Я уже вернулся в милицию. – Андрей похлопал по карману рубашки, где лежало удостоверение.

– Зачем?

– По привычке…

* * *

В первые дни после освобождения Андрей подумывал о том, чтобы использовать полагающийся ему длительный отпуск. Настолько длительный, что непонятно, как можно его отгулять, со скуки свихнешься, тем более– без денег. С деньгами, правда, можно было решить. Найти кого-нибудь из старых знакомых, кто одолжил бы требуемую сумму до той поры, когда государство наконец выплатит Андрею зарплату, начисленную за время отсидки. Или взять у матери с младшей сестрой – обе настойчиво предлагали, точнее, даже настаивали на таком варианте. Мать писала статьи для нескольких солидных изданий, сотрудничала с радио и телевидением – именно благодаря ее связям вскоре после ареста Акулова в прессе появились статьи в его защиту, что, может быть, оказало какое-то влияние на принятое судьей решение об освобождении. Сестра, с детства увлекавшаяся танцами, устроилась в шоу-балет, где за один вечер зарабатывала столько, сколько брат в течение месяца на должности замначальника отдела милиции. Андрей принципиально никогда не одалживал у женщин, но в данном случае готов был изменить убеждениям. .

Все карты и планы спутала Маша.

Несколько раз они встречались, и Маша неизменно переводила их свидания из личной плоскости в деловую, отвергая его предложения и попытки объясниться с тем невозмутимо-непонимающим. видом, который умеют принимать женщины, которые прекрасно все понимают, но не хотят открыто сказать, что не разделяют чувств мужчины.

Акулов казался себе идиотом. На три дня, сорвавшись, ушел в запой. В пьяном угаре, мысленно посылал ее к черту, трезвея, брал слова обратно. Восстановил связь с несколькими старыми подругами, на квартирах друзей, где происходили попойки, нашел себе новых. Удовлетворения это не приносило. Нет, с физиологией как раз все обстояло нормально, почти двухгодичное воздержание не вызвало в организме необратимых последствий, а иной раз казалось, что пошло в чем-то на пользу… Но чего-то, более важного, чертовски не хватало. Он не мог – или не хотел, а может быть, стеснялся, выразить это словами, переживал молча, стараясь заглушить тоску доступными средствами: водкой и новыми впечатлениями, но пьяный кураж проходил, а проблемы, усугубленные похмельем, оставались…

Однажды утром он проснулся с четким осознанием того, что должен вернуться на работу. Вернуться срочно, потому как это – единственная точка опоры, зацепившись за которую он сможет восстановить себя. Решение вызвало легкий шок у родственников, которые втихаря заказали ему двухнедельный тур в Ялту. От путевки, несмотря на все уговоры, Андрей отказался, а вечером того же дня, встретившись с Машей в кафе, объяснил свое решение следующим образом:

– Мне нужна ксива, чтобы ознакомиться с делом Кости Сидорова.

– Я же тебе говорила, что уже смотрела основные документы…

– У меня свои соображения.

Ровно через тридцать минут, торопливо закончив трапезу, Маша умчалась спасать очередного «невинно арестованного». Андрей с тоской смотрел ей вслед, но взял себя в руки и пить не стал, до утра без сна ворочался в постели, а поутру явился к Катышеву и потребовал немедленно взять его на службу. . – У тебя что, белая горячка началась? – спросил руководитель отдела, но отговаривать не стал, лишь посмотрел внимательно и предложил должность в группе по раскрытию убийств…

– …По привычке, – ответил Акулов на вопрос отставного майора и выпил коньяк.

– У тебя вредные привычки.

– Поздно их менять.

Дальнейший разговор был ни о чем и занял около четверти часа. При расставании хозяин магазина сунул оперу пакет с несколькими бутылками виски. Акулов взял, не будучи уверен, что поступает верно.

– Как в старые добрые времена, – сказал он задумчиво. – Помнится, когда-то с этого все начиналось.

– Если надумаешь согласиться, то сразу сообщи. – Хозяин магазина крепко пожал руку. – Я все, конечно, понимаю, но не пора ли начать думать о себе? —

– Сообщу, – кивнул Андрей и вышел на улицу.

По таксофону позвонил в РУВД, Волгину:

– Ты еще на месте? Не уходи, дождись меня.

Есть, о чем пообщаться, а заодно и мой выход на работу обмоем.