Пес войны - Валерий Рощин

— Вот сволочи, что творят!.. — покачал головой капитан. — Выходит, не мы одни маемся с экстремизмом…

«Мы связались по телефону с нашим корреспондентом и попросили его ответить на несколько вопросов. Андрей, скажите, есть какие-либо данные об организациях, стоящих за этими страшными преступлениями?

Приемник затрещал, на секунду стих, потом заговорил мужским тенором:

«Пока испанские власти не располагают даже приблизительными данными об организаторах этих акций — ни одна из известных здесь террористических группировок ответственности за взрывы до сего часа не взяла. Но как вы знаете, Светлана, в Испании довольно много экстремистских течений и старого, и нового толка. Думаю, в ближайшие сутки вопрос с виновниками террористических актов прояснится…»

Ведущая новостей громким голосом перебила:

«Упомянув о течениях нового толка, вы, Андрей, видимо имеете в виду терроризм исламского происхождения?»

Услышав из уст невидимой дамочки эту глупую формулировку с привязкой богопротивного явления к тысячелетней вере, Сашка поморщился…

Корреспондент же с готовностью и охотой отвечал:

«Да, прежде всего — исламских фундаметалистов. В высших политических кругах Европы поговаривают, что в последнее время все настойчивее заявляет о себе некая новая организация „Слуги Ислама“. Но во всем этом еще предстоит кропотливо и долго разбираться местным спецслужбам…»

«И последний вопрос, Андрей, — снова встряла дикторша, торопясь узнать самый „жареный“ факт. — Сколько жертв и пострадавших насчитывается к этому часу?»

— Ты не против? — ради приличия спросил Александр, уже крутанув ручку настройки и переключив приемник на музыкальную волну.

Тот равнодушно пожал плечами, лишь повернувшись на бок — лицом к майору. «Да… После той истории с гибелью группы на перевале Сашка стал какой-то замкнутый, неразговорчивый… — не переставал удивляться Куторгин, исподволь наблюдая за своим флегматичным соседом. — Столько времени прошло после той операции, а из него слова лишнего не вытянешь!.. Часами может лежать, неподвижно уставившись в дурацкий прорезиненный потолок, ловко гоняя меж пальцев ладони свою монетку с заостренными краями. Интересно, где это он научился таким фокусам?.. Старожилы поговаривают, будто когда-то в нашем отряде служил какой-то Станислав Торбин. Служил, пока не погиб в горах… Вроде бы с него и берет начало это поветрие с монетами. А еще ходят слухи: этот знаменитый Торбин остался жив и где-то скрывается… Да разве можно в такое поверить?!»

— Времени в обрез, капитан. Не имеем мы возможности прорабатывать до тонкостей эту чертову операцию! — отчеканил заместитель командира отряда специального назначения «Шторм».

Под брезентовым навесом, обтянутым маскировочной сеткой, собрался весь местный офицерский состав, присланный под Ханкалу месяц назад из Питера: подполковник Маслов, майор Баринов и капитан Куторгин. Два прапорщика, не допущенных на совещание, торчали в курилке, обустроенной по соседству с продуваемым «штабом» подразделения. Остальной контингент: десяток «контрабасов» и двадцать два солдата срочной службы маялись возле своих палаток в ожидании построения, обещанного командиром сразу после окончания экстренного совещания. Пять БМД замерли у южной границы военизированной базы в ожидании решения офицеров…

— Вы ж сами едва не орали на генерала по рации!.. — продолжал отстаивать свою точку зрения Куторгин.

— А толку? — воззрился на него подполковник. — Плевать ему на мои увещевания — приказ есть приказ. Какого хрена сейчас об этом рассуждать?!

— Все у нас через задний проход… — проворчал капитан, — а потом «двухсотые» на север штабелями отправляем…

Маслов вздохнул и перестал ходить взад-вперед перед двумя офицерами. Все он прекрасно понимал: и глупость поступившего скоропалительного приказа, и причину возмущения капитана, и даже молчаливое несогласие Баринова. Понимал, да поделать ни черта не мог…

Около получаса назад с ним на связь вышел генерал Назарьев и сообщил об окопавшейся на окраине Аргуна небольшой группе сепаратистов, оставшихся от недавно уничтоженной банды полевого командира Джанкоева. Что они задумали и каковы их планы — командование не ведало и разбираться не собиралось. Приказ генерала лаконично гласил: обезвредить боевую группу, избежав по возможности больших потерь в живой силе. Времени на подготовку операции Назарьев не отпустил…

— Значит так, — подвел итог затянувшейся беседы, Маслов, — седлаем трех «коней», на броню по восемь бойцов, включая нас с вами. Ребят отберите понадежнее. Отправляемся через десять минут. Все.

Двадцать пять километров, отделявшие Ханкалу от Аргуна, три легкие гусеничные машины преодолели менее чем за час. У проселочной дороги, ведшей к селу с юга-запада, их уже дожидалась делегация из десятка местных жителей.

— Где люди Джанкоева? — крикнул с брони Маслов.

— Там, на северной окраине, — неопределенно махнул рукой в сторону крайних сельских построек пожилой чеченец. — Белый каменный одноэтажный дом с большим участком земли.

— Сколько там их?

— Точно не знаем. Человек, наверное, пять, не считая заложников…

— Каких заложников?! — недоуменно переспросил подполковник.

— Разве вы ничего не знаете? — грустно подняла на него полные слез глаза одна из женщин. — Они захватили шестерых наших детей…

Генерал Назарьев ни словом не обмолвился о заложниках. То ли час назад бандиты еще не до конца осуществили свой изуверский плана, то ли он сам не ведал об этом чудовищном факте…

— А чем вооружены бандиты? — вздохнув спросил он.

— Автоматы, гранаты… — пожал плечами местный старейшина. — Только близко они никого не подпускают — сразу начинают стрелять.

— Значит, остается одно — штурм, — заключил Маслов и крикнул водителям боевых машин: — разворачивай во фронт! Интервал сто метров…

— Требования выдвигали? — неожиданно вмешался в разговор Баринов, обращаясь непосредственно к старику.

— Точно не знаю… Кажется, хотят, чтобы вы отпустили каких-то людей из Чернокозово; чтобы войска ушли из Ичкерии…

— Старая песня о главном… — зло сплюнул в сторону подполковник.

— Во время штурма наверняка положим треть села, — тихо сказал майор.

— Может с генералом связаться? — предложил подошедший сзади и слышавший окончание разговора Куторгин.

Маслов спрыгнул с брони на землю и, поднеся к глазам бинокль, стал рассматривать белевшую вдали хату, на которую минутой ранее указал старый кавказец. Соседние дома и впрямь стояли почти вплотную к оплоту остатков банды — любой выстрел из гладкоствольных орудий БМД мог полностью разрушить ветхие постройки.

— Критиков всегда до хрена… — тяжко вздохнул старший офицер, — тогда уж предлагайте, если штурм вас не устраивает.

— Переговоры, — коротко изрек Баринов.