Черная братва - Евгений Сухов

Ровно через два часа, как и предупреждал Ибрагим, к поселку подошли пять кораблей. Один из них был накатным, предназначенным для перевозки различной колесной техники – идеальная платформа для установки ракетной техники, – а вот следующие три оказались комбинированными; по бортам каждого установлены сварные рамы с крепежами и пружинными амортизационными устройствами. Следом за ними, напоминая хищного богомола, стояло грузовое судно с двумя подъемными кранами: первый, расположенный на корме, был длинным и походил на клешню, а вот подъемный кран на носу, предназначенный для переноски небольших грузов, смотрелся коряво, будто оторванная лапка.

Поднявшись в сопровождении приближенных на борт комбинированного судна, Баруди Хаджиб увидел крепкого мужчину в арабской одежде. По тому, как уверенно тот распоряжался, можно было догадаться, что это – капитан корабля.

– Меня зовут Кинди Исхак, – представился он, когда Баруди ступил на палубу. – Я поступаю в ваше распоряжение.

– Очень хорошо. Сейчас нам нужно заняться разгрузкой судна, а потом надо будет закрепить комплексы на кораблях. У нас всего-то двое суток, так что мы будем работать день и ночь. На третьи сутки мы выйдем в море и перекроем залив.

– Кажется, в это время из Суэцкого канала должен выходить американский авианосец?

– Совершенно верно, он будет первым, кого мы не пропустим в Аденский залив. Будем работать в три смены; думаю, что человек шестьдесят вполне достаточно.

– Когда начинать?

– Прямо сейчас.

– Кажется, мы не единственные, кто прибывает сегодня. К вам идет еще одно судно.

Баруди Хаджиб взглянул на залив. Обогнув утес, параллельно береговой линии в сторону поселка двигался контейнеровоз. Даже с расстояния двух миль было видно, насколько он огромен: не менее двухсот метров в длину, он перевозил до ста пятидесяти тысяч контейнеров, возвышавшихся над палубой в шесть рядов. Баруди едва сдержал вздох восхищения: таким количеством стрелкового оружия можно вооружить не только Чечню, но и всю Африку, а оставшегося оружия хватит на последующие несколько поколений вояк.

Контейнеры, выкрашенные в различные цвета, напоминали неправильно сложенную мозаику. Баруди Хаджиб невольно обратил внимание на то, что особенно много контейнеров желтого цвета, составлявших почти весь второй и третий ряды, четвертый был из зеленых контейнеров; а в пятом ряду, в большей степени, стояли контейнеры красного цвета. Интересно, какое оружие в них могло помещаться? Гранатометы или все-таки стрелковое оружие?

Его размышления прервал нарождающийся гул самолета. Сделав круг над полигоном, он слегка покачал крыльями, словно хотел привлечь к себе внимание, и только потом пошел на посадку.

– Люди подойдут к вам через несколько минут, – заверил Баруди Хаджиб, – а у меня есть еще дела на берегу.

– Хорошо, – ответил Кинди Исхак и, повернувшись к матросам, скомандовал: – Готовьтесь к погрузке!

Работы оказалось больше, чем предполагалось поначалу. Разгрузка контейнеров продолжалась сутки, а на берег выгрузили немногим больше половины. Неподалеку от взлетного поля был сооружен просторный ангар, куда и свозилось оружие. В грузовом порту, где стояли прибывшие судна, также шла оживленная работа.

Командиром летного экипажа оказался европеец лет сорока – один из тех, кто готов ради звонкой монеты отправиться хоть к черту на рога; судя по тому, что он до сих пор оставался в живых, со своей работой командир справлялся весьма успешно. Из его рассказов следовало, что побывать ему пришлось едва ли не во всех горячих точках планеты. Перевозить приходилось все – от героина, запаянного в пластиковые пакеты, до артиллерийских снарядов. При этом никогда не знаешь, какой именно груз будет опаснее. Только в Сомали он побывал около тридцати раз и во время каждого перелета сильно рисковал, умудряясь снабжать оружием противоборствующие группировки. К чему готовиться в этот раз, он не представлял. И если ему до сих пор не оторвали голову, так это только благодаря тому, что удача любит бесшабашных.

По его собственным словам, он дважды находился на волосок от гибели: первый раз это случилось в Анголе, когда доставлял оружие повстанцам, но вместо этого случайно приземлился в деревню, занятую правительственными войсками. По самолету без опознавательных знаков тотчас открыли плотную стрельбу из всех видов оружия, и только по чистой случайности бронебойные пули не разбили стекла кабины, не угодили в двигатели и бензобак. В другой раз, попав в грозу на высоте четырех тысяч метров, вынужден был приземлиться в джунглях близ небольшой деревушки. При неудачной посадке поломались шасси и правое крыло. О том, чтобы добраться своим ходом до ближайшего города, отстоящего на добрую тысячу километров, причем отделенного не участком суши с многочисленными дорогами, а непроходимыми джунглями, нечего было и думать. После двух недель пребывания в деревушке он начал потихонечку смиряться с мыслью о том, что остаток жизни проведет в джунглях, если, конечно, не отыщется какая-нибудь оказия, что могла бы отвезти его в мир больших городов. Тем более что вождь племени – сухой и невероятно тощий дядька с тремя кольцами в носу – в знак глубочайшего расположения предложил ему одну из своих пятнадцати жен. Над предложением он начал задумываться всерьез, но неожиданно один шустрый мальчонка, где-то нахватавшийся с дюжину английских слов, поведал ему о том, что за холмом, в каких-то двух километрах от места его падения, находится точно такой же самолет. Он тут же отправился к разбившемуся самолету, и его радости не было предела, когда он обнаружил, что шасси и правое крыло оказались целыми. Со слов того самого мальчугана, самолет упал два года назад. Просто чудо, как он не развалился на части, что, в свою очередь, указывало на несомненный класс летчика. Можно только представить его ужас, когда над джунглями закончилось топливо, и он, полагаясь исключительно на свое мастерство, отыскал в километрах зеленого леса небольшую прогалину и мастерски посадил самолет на поле, даже не поломав при этом крыльев.

В поселке летчики пробыли полгода, со слов того же самого мальчугана, ласками они обделены не были, и за то время каждый из них успел обзавестись тремя женами. А потом, видно, подустав от семейного быта, они ушли в джунгли, в надежде выйти на большую дорогу. Возможно, им и повезло – во всяком случае, о них больше никто ничего не слышал.

Как бы там ни было, брошенный самолет спас его от забвения. Заменив подкрылки и подлатав обшивку, уже через десять дней он сумел вырваться из цепких лап джунглей.

На деньги, вырученные от той командировки, он полгода прожил в Европе, скуки ради переезжая из одной страны в другую, а потом вскоре понял, что сытая и беззаботная жизнь не для него – не хватало перца, замешанного на адреналине и порохе. И, нанявшись летчиком в одну из частных компаний, он вновь оказался в Сомали в качестве командира грузового самолета, на борту которого, в качестве «гуманитарной помощи», оказалось пять тонн оружия.