Часы от президента - Никита Филатов

Только после того, как Шамиль по очереди поприветствовал всех, оказавшихся у машины, а с некоторыми даже обнялся, двинулись дальше.

Идти оказалось недалеко – до соседнего дома.

– Вот, это здесь – штаб гарнизона.

– Понятно.

Местная письменность ещё не была переведена с кириллицы на арабскую вязь, поэтому Владимир Александрович без труда прочитал табличку у входа.

– Заходи, майор! Не бойся.

– Да чего уж теперь…

Асхабов оказался точно таким же, как на многочисленных газетных фотографиях: ещё не старик, но в возрасте. Горбатый нос, густые брови, губы в ниточку – словом, типичное «лицо кавказской национальности».

Форма сидела на нем ладно, хотя и не по-военному, скорее, как хорошо подогнанный штатский костюм. Владимир Александрович сразу обратил внимание на золотистую многолучевую звезду – высший орден республики, такой же, как Владимир Александрович видел утром.

Дверь за спиной гостей скрипнула, и они остались втроем в комнате с белыми стенами и портретом покойного президента над столом.

– С приездом, – улыбнулся хозяин, но руки не подал.

– Здравствуйте.

– Все в порядке?

Шамиль кивнул, а Виноградов пожал плечами.

– Как доехали?

– Шумно.

– Присаживайтесь. Да, я знаю про обстрел. И про все прочее…

Владимир Александрович покачал головой:

– Я имею в виду не засаду даже. Учитывая тайный характер договоренностей и специфику операции… Какая же тут секретность, если про мою поездку и про деньги в этом чертовом портфеле каждая собака знает? Не говоря про здешних так называемых полевых командиров?

– Нормально! Все так и было задумано, – усмехнулся хозяин, и увидев недоуменно поднятые брови майора добавил:

– Потом обьясню. Позже… Открывайте.

Владимир Александрович положил чемоданчик на полированый стол. Набрал комбинацию цифр и щелкнул замками:

– Прошу! Опись согласно договоренности.

Он поднял крышку, демонстрируя плотно уложенные пачки долларов:

– Двести тысяч ровно, старыми купюрами. Половина «стольников», половина – по пятьдесят и двадцать баксов.

– Хорошо, – даже на первый взгляд было видно, что валюта разного достоинства и по большей части уже побывала в употреблении. Асхабов взял в руки пристроенный поверх денег лист бумаги с подписями и печатью. Сверился:

– Да, все в порядке.

Конечно, даже подобный «винегрет» можно пронумеровать покупюрно, чтобы затем дать ориентировки и проконтролировать сбыт. Но похитители сделали все, чтобы затруднить эту задачу.

Ведь прежде чем всплыть где-нибудь по официальным каналам, валюта совершит в российском «теневом» обороте такой путь, что проследить его практически нереально. А за границей Интерполу и без нас проблем хватает.

– Могу теперь воспользоваться телефоном?

– Да, конечно.

Асхабов протянул Владимиру Александровичу черную трубку с кнопочками и антенной.

– А куда нажимать?

Хозяин помог набрать код, номер и сам дождался ответа:

– Алле? Кто говорит?

Невидимый собеседник представился и трубка вернулась к майору:

– Здравствуй, дядя Вася! Это я… Спасибо, добрался хорошо. Разок, правда, был дождик, но лично меня не замочило.

Виноградов помолчал, прислушиваясь.

– Да, конечно. И письмо, и фотографии Леночкинины… Сейчас вот рассматриваем, любуемся.

Собеседник ещё о чем-то спросил.

– Не-ет! Совсем наоборот! Все родственники уже в курсе – и знакомые, и не очень… Некоторые даже встречать меня ездили, но дедушка настоял, чтобы я у него поселился.

Владимир Александрович облегченно вздохнул: доклад окончен… Теперь, когда все контрольные слова были сказаны именно в той самой, строго-насторого определенной последовательности, можно было немного расслабиться.

– Ну, целую… Тете тоже приветик! Передаю трубку.

Пока Асхабов обусловленными фразами подтверждал по телефону благополучное прибытие «внука», майор обратил внимание на Шамиля.

Бородач наклонился над распахнутым дипломатом с деньгами и ухмыляясь поскребывал ногтем его пластиковые стенки. Не обнаружив внутри ни взрывных устройств, ни хитрой электронной защиты, сопровождающий повернул голову в сторону Виноградова:

– Молодец! Хитрый…

Виноградов развел руками и тихо ответил:

– Извини… Так спокойнее было, верно?

Шамиль выругался – на своем языке, но вполне беззлобно и скорее даже с некоторым одобрением.

– Где расписаться?

Хозяин уже закончил разговор и достал ручку. Поставив автограф на поданном Виноградовым бланке, он шлепнул туда же печать, потом потряс бумагой в воздухе:

– Держи. Смотри, не потеряй!

Все трое весело и облегченно рассмеялись – ещё не союзники, но уже соучастники.

– Все, – Асхабов закрыл чемоданчик.

– Пересчитывать не будете?

– Нет. – Хозяин покачал головой, весело прищурил глаза и все же не удержался от пояснения:

– Мы с этим вашим… «дядей Васей» когда-то вместе Академию в Москве заканчивали. В одном номере два года жили, я у его дочери на свадьбе гулял.

– Нет вопросов!

Благодаря журналистам, биография нынешнего шефа республиканской гвардии была известна достаточно широко. Куда меньше знал Виноградов о прошлом своего непосредственного руководства, но ничего удивительного не было в том, что нынешние противники в недалеком прошлом списывали друг у друга лекции по тактике и за одним столом обмывали очередные воинские звания.

… А потом, конечно, было угощение.

Владимир Александрович давно заметил, что для людей, оказавшихся вне дома не по своей воле – в командировках, плаваниях, дальних экспедициях, на зоне, – единицей времени становится промежуток между приемами пищи. Жизнь течет от завтрака до обеда, потом – до ужина, потом – спасительный перерыв на сон, и все начинается сначала…

Убрав чемоданчик в сейф, хозяин проводил Виноградова и Шамиля в соседнюю комнату:

– Проголодались?

Выпить с дороги не предложили, здесь это было не принято.

За столом говорил в основном Асхабов. Владимир Александрович только поддерживал ни к чему не обязывающую беседу, налегая на овощи и баранину, а Шамиль молчал.

– Что известно про Самошина и Гвоздюка? Последняя информация есть? – Поинтересовался наконец майор.

– Нормально. Живы, здоровы… Скоро сами убедитесь.