Капкан для Скифа - Александр Чернобук

— Если пьянка мешает работе, то ну ее на фиг… — Я с воодушевлением выдержал паузу. — Эту работу.

— Точно.

— Тогда в чем дело? Пошли?

— А чего нам куда-то идти? — не согласился Мишка. — У меня все здесь в наличии. Коньяк будешь?

— Когда это я отказывался от коньяка?

— Мне тут один клиент подогнал, в знак благодарности за хорошо исполненную работу, — Майкл открыл дверцу правой тумбы стола.

— Даже так?

— А ты как думал? Работать надо, работать. Тогда и уважение будет соответственное. Коньяк крутой. «Камю». Долларов двести стоит. Может, даже больше.

— Кучеряво живешь. Хотя, как я понимаю, положение обязывает конину по двести баксов хлестать. Не тяжело ли тебе, дорогой друг, претерпевать такие мучения?

— Опять прикалываешься. Ох, Скиф, Скиф.

— Судьба такой.

— Не меняешься.

— Не стремлюсь. К чему?

— Тоже верно. А я вот пью чем дальше, тем все реже. И только по серьезному поводу. Как сегодня, например. Как не выпить за встречу с близким другом? Вера, иди сюда! — громко позвал секретаря.

— Селектор пора установить.

— Пора, — не стал спорить Мишка.

— Да, Михаил Викторович? — в приоткрывшуюся между дверью и наличником щель брюнеточка просунула свой вздернутый носик.

— Верочка, организуй нам: лимончик, шоколад, еще что-нибудь… Под коньяк. Кофейку поставь. А меня ни для кого нет.

— Сейчас все будет исполнено. — Дверь неслышно закрылась.

— Какая дрессура. Ты, Мишка, оказывается грамотный управленец. Как у тебя все поставлено, — искренне похвалил я.

— Талантливый человек талантлив во всем. К слову, о женском поле. Твои успехи? Так же многочисленны и бесперспективны? Сам до сих пор живешь? — Майкл поставил на стол рюмки и свернул на бутылке закрутку.

— Один. — Я проследил, как искрящийся благородством напиток пролился в сосуды.

— Врешь, по глазам вижу — есть изменения в личной жизни. Меня не проведешь…

— Не совсем изменения…

— Наконец-то. Рассказывай.

— Что, собственно, рассказывать?

— Кто она?

— Абитуриентка, поступает на экономический факультет.

— Куда?

— К нам в университет.

— А моложе никого не было? Там из школы, детского садика? Чтоб полная гармония наступила. Равенство интеллектов, жизненного опыта, общие ценности, туда-сюда…

— Были, Майкл, не потянул я этот уровень. Не дорос еще.

— Это на твоей совести. Имя у нее есть?

— Юля.

— Вот. Давай выпьем за Юлю! Чтоб она оказалась достойной спутницей жизни тебе, охламону!

— И за встречу, — когда выпили, добавил я, — а то как-то рановато за такие дела тосты пить.

— Почему?

— Видел я ее два-три раза. Не больше.

— И что?

— И ничего.

— Ты не темни. Если ничего, два или три раза виделись, а ты умудрился запомнить ее имя… это судьба, — Майкл развел руки в стороны и снова перешел на ироничный тон: — Да ты просто, как честный человек, обязан теперь на ней жениться!

— На мне? — возле двери звякнул поднос.

— Нет, Верочка, не на тебе.

— Жаль.

— Тебе я подберу нефтяника, — Мишка поднял рюмки и бутылку, освобождая на столе место, подмигнул мне, — зачем тебе просто богатый муж? Необходимо, Вера, стремиться к очень богатому варианту. Мы с тобой вместе его подберем. Неторопливо и вдумчиво.

— Ох, Михаил Викторович, Михаил Викторович, все вы только обещаете. Скорей бы уж! А то мне уже и не верится…

— Надежда, — я чуть не сказал то, что думал — «рожает», но вовремя исправился, — умирает последней!

— Да, Скиф, — Мишка абсолютно правильно понял мою поспешную рокировку, — язык у тебя, что шайба каучуковая…

— Я до которого часа сегодня вам нужна? — ловко сервируя стол, поинтересовалась девушка.

— Посиди, Верунчик, часиков где-то до семи… Если ничего серьезного не произойдет, пойдешь домой…

— Хорошо.

— Умеешь ты поставить дело на нужные рельсы, — снова похвалил я друга. — До семи, так до семи, до восьми так до восьми…

— Умею. Ты не отвлекайся. Значит, на Юлю у тебя виды серьезные, — когда закрылась дверь, продолжил развивать понравившуюся ему тему Мишка. — Может, ты по такому случаю и квартиру, наконец-то, купишь?

— И мебель?

— Почему нет? Потом и мебель. Не понимаю твоей иронии.

— Не знаю. Может быть, — пожал я плечами, что-то такая мысль мне не приходила в голову. — Я и сам ее не понимаю.

— Или ты собираешься до конца жизни в общагах сидеть?

— Мне там неплохо, — весело заявил я. — Атрофированное чувство собственности…

— Навевает мысли об ущербности.

— Отличность от окружающих это совсем не ущербность.

— Как сказать. Мне Светка плешь проела еще… дай Бог памяти, когда это было… Ну, ты помнишь. Семейный очаг, все такое…

— Помню, помню. Она вообще у тебя дама строгая и серьезная… Правильная, хозяйственная…

— Что есть, то есть, — гордо заявил Мишка. — Такая она у меня: для дома, для семьи…

— Давай за нее, — кивнул я на тарелки. — Под лимончик.

— Согласен. Моя спутница жизни того стоит. — Мишка ловко наполнил рюмки. — За Светку.

Рюмки звякнули, мы выпили.

— Привет передай.

— Обязательно.

— Какой коньяк! — Положив дольку лимона на язык, я зажмурился от удовольствия. — Красота. Как идет прекрасно, какой букет…

— Да уж, не самое плохое пойло коньяк «Камю», — не стал возражать Майкл. — У меня, к слову, тесть недавно умер.

— Светкин отец умер? Первый раз слышу, — я начал подбирать слова для выражения соболезнований.

— Так он первый раз умер, — отмахнулся Майкл. — О чем мы с тобой говорили?

Я невольно улыбнулся:

— Ну, ты Майкл…

— Жизнь такая. Чего уж.

Опасаясь, что Мишка снова заведет речь о моих делах, я решил направить разговор в другое русло:

— Несмотря на то, что одни люди думают, что время терпит, а другие полагают, что время не ждет, оно, равнодушное и к первым, и ко вторым, идет своим порядком. — Переделал цитату сообразно моменту.

— А это ты к чему? — не понял Майкл.

«Похоже, не хватает старому другу ни первого, ни второго, — подумал я. — Оно и понятно: с кем он может подурогонить? Или о личной жизни поговорить? Не с подчиненными же».