Т-34. Выход с боем - Александр Лысев

В один из дней вечером, заканчивая работу в ангаре, капитан завел осторожную беседу с пришедшим Гецем. Подкинул излюбленные стариком технические вопросы – и тот, будучи в хорошем настроении после ударно отремонтированных за день трех грузовиков, вступил в диалог. Даже опять позволил Терцеву допить принесенный с собой кофе.

– Качество, несмотря ни на что, – назидательно поднял палец Гец. – Вот залог успеха в любом деле.

– Стреляют хорошо, – кивнул в сторону ангара с новой «тридцатьчетверкой» Терцев. И добавил, внешне как можно более небрежно, а внутренне напрягаясь до предела: – А водят плохо.

Старый мастер усмехнулся и с улыбкой махнул единственной рукой:

– Герр обер-лейтенант набил себе столько… как это? – Гец, рассказывая про артиллерийского офицера, который испытывал советское танковое орудие на полигоне, щелкнул пальцами. – Шишек во время движения!

– Так не раскрыть все качества машины, – серьезно заметил Терцев. И, чтобы его лучше поняли, пояснил короткими фразами: – Ход, скорость, маневр.

Допив кофе и поставив стаканчик на верстак, произнес финальный вывод:

– Вот качество.

Когда пленных уводила на ночлег из ангара охрана, Гец внимательно посмотрел Терцеву вслед.

Всю ночь до утра капитан ворочался, мучаясь мыслью, сработает уловка или нет. Задремал на рассвете. С оглушительным грохотом во сне опять ударила в танк болванка, и голова разлетелась на множество осколков. Поднялся рывком, резко открыл глаза. Оказалось, вместо болванки в реальности снаружи отпирали железную дверь. Наступил новый день – пора было снова отправляться на полигон.

Под присмотром охраны они уже подготовили свой тягач к выезду, когда в воротах ангара возник Гец с артиллерийским обер-лейтенантом. Старик что-то убедительно говорил офицеру, показывая рукой в сторону пленных танкистов. Немец постоял в задумчивости. Затем ткнул пальцем в сторону Терцева. Подбежавшие охранники вытолкнули капитана из ангара. Напротив него стояла новая «тридцатьчетверка».

– Покажи качество, – коротко проговорил Гец.

Офицер утвердительно кивнул. Терцеву указали квадрат для маневров с изрезанным рельефом между двумя холмами. Квадрат держали под прицелом опущенных в горизонтальное положение орудийных стволов зенитные расчеты…

– Браво, рус, браво, – удостоил даже легкого хлопка в ладоши затянутых в кожаные перчатки рук обер-лейтенант.

Рядом стоял с довольным видом старик-мастер. А Терцев, пропотевший до нитки, выбрался из танка и положил на броню снятый шлемофон.

На этот раз он показал на поле почти все, на что был способен. Кое-что, конечно, все-таки не стал раскрывать – приберег на будущее. Машина вела себя великолепно. Стоя рядом с танком, капитан незаметно погладил «тридцатьчетверку» по надгусеничной полке. Он дышал тяжело и возбужденно, впервые за долгое время вновь испытав приводившее его самого в восторг чувство полного слияния с техникой. Такое чувство можно испытать, только без остатка предаваясь не просто своему любимому делу, но, пожалуй, призванию…

Впрочем, долой лирику. Терцев быстро взял себя в руки. Сейчас для чувств момент был неподходящий. Как можно более невозмутимо стерев пот со лба, он вытянулся и опустил руки по швам.

В итоге случилось то, на что он так рассчитывал. Водителем на дальнейшие испытания новой «тридцатьчетверки» стали брать его. Правда, участок поля для производства опытных стрельб всегда выбирался с таким расчетом, чтобы он простреливался зенитными орудиями. О границах зоны, в которой надлежало действовать, Терцева каждый раз строго предупреждали. А позади него в боевом отделении постоянно сидел конвоир с пистолетом в руке. Благо компоновка танка позволяла всем разместиться с относительным комфортом – на Т-34—85 экипаж состоял уже из пяти человек. Обер-лейтенант с немцем-заряжающим вели огонь по целям на полигоне. Стрелял артиллерист действительно отлично. После серии выстрелов, откинув люки на стоянке, смотрел в бинокль и делал какие-то пометки в своей записной книжке. Подъезжали и осматривать пробоины в остовах танков-мишеней. Затем по возвращении на базу Терцев преодолевал указанные ему препятствия. Немец только пинал его сверху в спину и по плечам ногами, задавая темп и указывая направление. Что ж, это было знакомо и привычно. Судя по виду обер-лейтенанта, тот был вполне доволен осуществленной заменой.