Киргизия. Спасти резидента - Сергей Зверев

Солдаты-срочники менялись раз в год. И когда на КПП заступали вновь призванные солдатики, запуганные грозными сержантами и не менее грозными «стариками», они стремились выполнять инструкции, подписанные командиром полка, буквально до запятой. Спорить с ними было бесполезно. Мальчишки стояли насмерть, как гарнизон Брестской крепости. В результате такого рвения те, кто не имел пропуска, были вынуждены пробираться на службу окольными путями. На пару недель общезаведенный порядок восстанавливался. Все исправно носили с собой пропуска. Но потом все возвращалось на круги своя, до тех пор, пока не приходил новый призыв.

Локису тоже пришлось несколько раз штурмом брать бетонный забор части. Как-то раз за этим занятием его застал комендант полка. Наказание последовало незамедлительно, причем, как это часто бывает в армии, Локис был наказан не столько за то, что провинился, сколько в назидание другим. После этого инцидента Володя предпочитал соблюдать заведенные правила и по возможности не нарушать их.

На тенистой аллее, которая начиналась прямо от КПП, помимо портретов героев-десантников, когда-либо служивших в этой части, стояли агитационные штендеры. На них были написаны лозунги и призывы к военнослужащим еще со времен СССР, правда, слегка измененные и подправленные «в связи с текущим моментом истории».

Локис прошел по аллее, в конце которой белело здание учебного корпуса. В курилке почти полностью собралась их рота. Еще издалека был слышен голос весельчака и балагура Сени Чижикова. Он травил свою очередную байку.

Тот, кто не знал его, мог бы наивно решить, что этот щупловатый, курносый парнишка, лицо которого было густо усеяно веснушками, совершенно безобиден. И подобная наивность обошлась бы ему очень дорого. Локис, тянувший с Чижиковым в одной упряжке не первый год, знал это как никто другой.

Кроме узкой специализации – минно-подрывного дела – Сеня умел делать все, что обязан уметь каждый диверсант. А это значило, что абсолютно любой предмет в его руках мог превратиться в грозное оружие. Из-за своей несколько субтильной внешности Чижиков получил и соответствующий оперативный псевдоним – Пацан. Сеня не обижался.

– О! – увидев подходящего к корпусу Локиса, воскликнул Сеня. – Медведь пришел! Теперь вся рота в сборе…

Володя не торопясь поздоровался с сослуживцами и присел на скамейку. Полгода назад по просьбе матери он бросил курить, но тяга понюхать табачный дым все-таки осталась.

– Чем сегодня заниматься будем? – негромко поинтересовался он у сидящего рядом с ним Алексея Демидова, здоровенного капитана, руководителя его группы.

– Да хрен его знает, – пожал тот плечами. – По плану у нас сегодня теоретические занятия… А там как начальство решит.

– А тема занятий какая?

– Понятия не имею. Мне это вообще без разницы…

– Рота! Строиться на малом плацу! – Майор Сагалов, матерый диверсант, появился как всегда неожиданно, как чертик из табакерки. – Чижиков, завязывай баланду травить.

Разведчики построились на небольшой асфальтированной площадке перед учебным корпусом. Какой-то шутник в свое время обозвал ее «малый плац». Фамилия этого шутника давно была забыта, а вот название сохранилось.

– Равняйсь! Смирно! – Сагалов придирчиво осмотрел вытянувшихся перед ним десантников, но решив, что их внешний вид соответствует требованиям устава, скомандовал: – Вольно! Тема нашего сегодняшнего занятия – «Разведывательная деятельность в условиях гористой местности». Через десять минут всем собраться в классе номер четыре. Демидов и его группа – ко мне в канцелярию. Разойдись!

Сагалов круто развернулся и, прихрамывая на левую ногу, зашагал в сторону казарм.

– Во! – как будто даже обрадовавшись перспективе общаться с командиром роты, воскликнул Демидов, обращаясь к бойцам своей группы. – Я же говорил, что начальство обязательно что-нибудь придумает…

Разведрота – подразделение не совсем обычное в привычном понимании этого слова. Восемьдесят с небольшим человек делились на небольшие, по пять-семь человек, автономные группы, каждая со своим командиром, которые могли действовать как самостоятельно, так и в составе всей роты. В зависимости от сложности задачи, которую предстояло выполнять, несколько групп могли объединить в одну, с единым руководителем. Но основной состав групп никогда не изменялся. Бойцы понимали друг друга даже не с полуслова, а с полувзгляда, с полужеста. Это называлось «ездить в одной упряжке».

В ту группу, которую возглавлял Демидов – Купец, входили снайпер Владимир Локис, два автоматчика: Андрей Чернов и Вадим Жуков, минер-подрывник Сеня Чижиков, пулеметчик Петр Круглов и радист Саня Ефимов. Впрочем, их узкая специализация ровным счетом ни о чем не говорила. В любой момент каждый из них мог бы заменить выбывшего товарища.

У дверей канцелярии командира роты Купец остановился. Окинул своих бойцов критическим взглядом, недовольно скривился, но ничего говорить не стал. Коротко стукнув костяшками пальцев в филенку, он, не дожидаясь приглашения войти, распахнул дверь и прямо с порога громогласно доложил:

– Товарищ майор, группа капитана Демидова по вашему приказанию прибыла в полном составе. Готовы к выполнению любого задания.

От мощного баса Демидова стекла в канцелярии дребезжали. Майор поморщился.

– Демидов, сколько раз я буду вас предупреждать, что у меня нет сменных барабанных перепонок, – проговорил он чуть хрипловато. – Неужели нельзя докладывать на полтона ниже?

– Так точно, товарищ майор, можно, – ответил Купец, не понижая голоса.

Сагалов опять сморщился и демонстративно поковырял в ухе, словно прочищая его.

– Ладно, говорить с командиром в той тональности, которая ему нужна, потом научитесь, – проговорил он. – Проходите, рассаживайтесь.

Майора Сагалова разведчики его роты уважительно называли «Батя».

Он был опытным разведчиком. Не раз выполнял труднейшие задания в горячих точках, командовал большими сводными диверсионными группами, был награжден высокими орденами. Поговаривали, что его даже представляли на Героя России, но почему-то не дали.

Вполне возможно, что его карьера разведчика продолжалась бы и дальше, но… В одном из боев Сагалов был тяжело контужен и ранен. Военно-врачебная комиссия, на которую майор был направлен после выздоровления, признала его ограниченно годным для дальнейшей службы. Кадровики долго думали, где можно использовать заслуженного офицера-разведчика, и не нашли ничего лучше, как отправить его в Балашиху командовать такими же, как и он, диверсантами.

Несколько минут, после того как десантники расселись, Сагалов хмуро молчал. Потом внимательно оглядел всех и неожиданно спросил:

– Кто-нибудь знает, что произошло в Киргизии?

– А что там произошло? – наивно переспросил Чижиков. – Недород конопли? Или массовый падеж баранов?

Демидов с силой пнул Сеню под столом ногой. В разведке позволены некоторые вольности, которые на корню пресекаются в обычных войсках. Но перебивать командира, а уж тем более шутить, когда он задает серьезный вопрос по делу, совершенно недопустимо. Однако Сагалову, по-видимому, острота Чижикова понравилась.