Война не по правилам - Александр Тамоников

— Не спрашивай. Гонят то, что и раньше. В общем, хрень полную.

— Ну и ладно.

У ворот Рубанко и Глобина встречал афганец в камуфлированной форме.

— Раньше душманы в национальных одеждах ходили. Воевали в своих шароварах, рубахах и чалмах. Теперь же натовскими костюмами не брезгуют, — усмехнулся отставной генерал.

— Здесь много что изменилось.

Встречавший слегка поклонился, и Рубанко представил его:

— Гамал Атияр, заместитель командира боевой группы организации.

— Рад приветствовать вас, господин генерал, — неожиданно на чистом русском сказал Атияр, протянув Глобину руку.

Тот удивленно посмотрел на афганца и неуверенно проговорил:

— Тоже, что ли, земляк?

— Нет, господин генерал, я пуштун, просто учился в России, вот и выучил язык.

— И в каком это вузе так учат говорить по-русски?

— В специальном, где готовят переводчиков.

— Понятно.

— У нас все готово, Гамал? — поинтересовался у афганца Рубанко.

— Да, Азад. Хозяин дома пожарил мясо, только занесли казан в дом, его жена занимается зеленью.

В воздухе действительно витал аромат жареного мяса.

— Беджан здесь?

— Где же ему быть?

— Тогда — в дом!

Троица подошла к дому. На коврике у дверей все сняли обувь, прошли в большую комнату, пол которой был покрыт дорогим, ручной работы ковром. Посередине застелена клеенка, вокруг нее разложены подушки. В углу — старый шкаф, груда одеял, окна прикрыты занавесками, и только на тумбочке единственные предметы современного мира — новый ноутбук и спутниковый телефон с широким и длинным стержнем-антенной.

Наконец появился хозяин дома.

— Али Харсал, — представил и его Рубанко.

— Ассолом аллейкум, мы всегда рады гостям, — поклонился афганец. — Устраивайтесь, пожалуйста, уважаемые, жена сейчас принесет чай. А немного позже и мясо молодого барашка, которого зарезал только для вас.

— Хоп, Али, — кивнул Рубанко, — поторопись, пожалуйста. Времени до утра мало, а гостю, да и нам всем, отдохнуть перед длинной дорогой надо.

— Конечно, господин Рани.

Глобин все понимал, он даже разговаривал на фарси и пушту, правда, далеко не так чисто, как Гамал Атияр по-русски, но общаться мог.

Харсал ушел, тут же появилась женщина, закутанная во все черное. Только из прорезей платка были видны ее черные, как и одеяние, глаза. Она поставила на клеенку чайник, пиалы, чашку со сладостями. Рубанко разлил чай.

— Надеюсь, он не с ханкой? — спросил Глобин.

— Нет, — улыбнулся Рубанко, — обычный зеленый чай.

— Хорошо, от ханки у меня болит голова.

— Ты что, в Москве пил наш настоящий чай?

— Мне хватило его в восьмидесятые. Лучше бутылку водки выпить, чем пиалу «хорошего» чая.

— Это кому как.

Жена Харсала Фатима принесла мясо, зелень, лепешки.

Отужинали на славу.

— Все же восточная кухня — это восточная кухня, — откинувшись на подушку, заметил Глобин. — Так, как здесь, ни в одном ресторане Москвы не приготовят барашка.

— Потому что пасутся отары не в загонах, а на свободе, в горах. Оттого и мясо у них нежное. Но момент, мне надо доложиться Мирзади. Кстати, информация по интересующему нас вопросу у тебя, Семен Павлович, с собой?

— Конечно. Для чего же я добирался сюда? Чтобы откушать мясо, подышать чистым горным воздухом и встретиться с Мирзади? Все, что вас интересует, — на флеш-карте.

— Хорошо.

Рубанко прошел к тумбочке, включил спутниковую станцию, взял трубку, открыл антенну, набрал номер.

— Слушаю! — сразу ответили ему.

— Все в порядке, Абдулла, я встретил старого друга.

— Он привез что надо?

— Да.

— Проверял?

— Нет. Посчитал, что это сделаешь ты.

— Правильно. Вы сейчас в доме Харсала?

— Да, поужинали, помоемся — и спать, в семь утра начнем движение.

— Следуйте прямо в Кандарам.

— Но мы ведь должны были ехать в Лашкар! Что-то случилось, что заставило тебя сменить маршрут?

— Нет. Я решил, что в Кандараме будет удобнее.

— Я понял. Если все пройдет удачно, к 14.00 должны быть у тебя.

— Никаких если, Азад, ты обязан доставить генерала на базу живым и невредимым.

— Хоп, саиб, я сделаю это.

— Другое дело. Спокойной ночи и счастливой дороги!

— Благодарю. — Рубанко отключил трубку, спутниковую станцию, трижды хлопнул в ладоши и, когда появился Харсал, поинтересовался у него: — Али, комната отдыха готова?

— Да, господин Рани.

— Вода?

— Во дворе в чане, там же мыло, полотенце.

— Хорошо. Ступай к жене. Подъем в 6 часов, в 6.30 завтрак.

— Понял. Спокойной ночи.

Кланяясь, хозяин дома ушел в свою комнату.

Вскоре все в доме спали. Глобину и Рубанко было о чем поговорить, но длительный переход отнял много сил. Поэтому, едва коснувшись подушки, предатели сразу же уснули.

В 7.00, после сытного завтрака, «Хаммер» вышел из ворот участка Харсала и, обходя большую отару, которую чабаны гнали на пастбище, пошел по извилистой дороге на юг. Вел внедорожник Садаф Беджан. Рядом с ним сидел Гамал Атияр, вооруженный советским добрым автоматом «АКМ». На заднем сиденье разместились Глобин и Рубанко.

— До сих пор удивляюсь, Семен Павлович, как тебе удалось отмазаться от особистов после моего побега, — заговорил Рубанко. — Неужели поверили в то, что я, какой-то начальник склада, прапор, мог проворачивать сделки по продаже оружия? И как тебя не сдал переводчик Халим? Он-то знал не меньше меня.

— Особисты, конечно, не поверили, что ты один продавал оружие, меня арестовали. Они, как ты правильно заметил, хотели расколоть Халима, но вот незадача, переводчик вдруг застрелился у себя дома, как раз перед арестом.

— Халим не мог этого сделать. Я-то хорошо знал его трусливую натуру, у него просто не хватило бы духа.

— Не мог, но сделал.

— Ты сам убрал его?

— Нет. Я уже был под арестом.

— Тогда кто застрелил Халима?

— Тебе так важно это знать?

— Да!

— Он застрелился сам. Хочешь верь, хочешь нет.

— Не верю, но ладно. Что было дальше?

— У особистов ничего конкретного на меня не было. Нет, со временем они, конечно, раскопали бы все, но тут закончился мой срок службы в Афгане. Прибыл новый начальник РАВ. Пришлось оперативникам КГБ меня отпускать.