Шут специального назначения - Александр Шувалов

– Легко, – и оба слегка приняли на грудь. Что интересно, исключительно то, что каждый принес с собой. Разговор пошел интересный, но и о безопасности забывать не стоило.

– Уф, – толстый вытер платочком губы. – Хорошо пошла!

– Крепка советская власть, – согласился бывший напарник. – Итак… Слушай, брателло, внимательно, – наклонился, сколько позволил живот, в сторону собеседника. – Если тема сложится, страдать от нищеты за бугром не будем.

– А от чего будем?

– Исключительно от тоски по Родине.

– Вот, значит, как, – хмыкнул толстый. – Интересно.

– И только?

– А еще стремно.

– То есть не вписываешься?

– Ну почему, – с видимым трудом, ввиду отсутствия шеи, толстый покачал головой. – Только три десятка «ярдов» – это как бы чересчур круто.

– Четыре, – поправил очень толстый. – Может, чуть больше.

– А не найдут? – озаботился толстый. – Могут, знаешь ли…

– Обязательно разыщут, – успокоил его компаньон. Бывший и вполне возможно – будущий.

– И?..

– И утрутся, – спокойно заявил тот. – На этом поиски прекратятся.

– Уверен?

– Ну да, – как-то по-детски радостно улыбнулся очень толстый. – Они ведь еще и злодеев обнаружат. Друг дружку зверски поубивавших в процессе дележа сворованного.

– То есть уложим шпалы на пути следствия?

– Целый штабель, как когда-то.

– А нам с того какой навар? – заинтересовался толстый, выслушал ответ и одобрительно кивнул, оценивая тонкость замысла. – Интересно. Значит, пора собирать команду.

– Пятнадцать человек на сундук мертвеца? – хохотнул теперь уже компаньон.

– Точнее, пятнадцать мертвецов, – на полном серьезе последовал ответ. – Может, чуть меньше.

– Шефа своей безопасности постарайся в дело не брать, – посоветовал очень толстый. – Уж больно он у тебя толковый.

– Другие найдутся, – усмехнулся тот. – А ты что со своим главным мухтаром делать будешь? Он у тебя из ментов, кажется?

– Что-нибудь придумаю, – очень толстый сделал хороший глоток прямо из горлышка. – Значит, готовимся.

– Готовимся, – подельник (уже подельник!) вздохнул и тоже глотнул. – А скажи-ка мне, друг сердечный,…

– Что?

– Кто будет третьим в нашей компании?

– Точнее, первым, – последовал незамедлительный ответ. – Без папы я бы на такое не пошел.

– О, так у нас есть папа?

– А то. Хочешь знать кто?

– Категорически нет.

– Вот и прекрасно, – заметил очень толстый. – Разбегаемся, будем на связи, – и начал, кряхтя, вытаскивать тело из кресла.

– Последний вопрос.

– Да?

– Немного странно, – толстяк несколько раз с силой провел ладонями по лицу, – что ты выбрал в напарники именно меня. После всего, что было.

– Думал, и не спросишь, – могучая задница очень толстого вернулась в кресло. Кресло протестующе скрипнуло, но выдержало. – Мы с тобой еще в девяностые дела разные делали, верно?

– Как все.

– Только все или почти все они давно сгнили, а мы тут сидим, терки трем, базары базарим. И знаешь почему?

– Умели вовремя остановиться, – прозвучал ответ.

– Именно! А еще знали, что нельзя кидать сразу всех, кто с тобой на одной стороне.

– Иначе кидалово неизбежно перейдет в мочилово, – согласился толстый.

– Я тебе ответил?

И они расстались, вполне довольные друг другом, договорившись и дальше продолжать тянувшуюся второе десятилетие смертельную вражду. По официальной версии. В предвкушении очередного интересного поворота в судьбе каждого из них. Не забыв пожелать друг дружке, «чтобы все сложилось».

А ведь действительно могло и сложиться. Если бы на эту аферу не пришлось подписывать энное количество народа. И кое-кому разъяснять суть дела, пусть даже в его касающейся части. И когда народ въехал в суть темы, осознал размер суммы, все, конечно же, пошло вкривь и вкось, шиворот-навыворот и просто через задницу. Ведь как у нас, на святой Руси? Любая пипетка искренне мнит себя клизмой. Каждый исполнитель непременно стремится проявить инициативу, какой бы дурной она ни была. И каждый, блин, каждый участник любой аферы стопудово считает себя самым умным и хитрым, а всех остальных – голимыми лохами. Таков менталитет электората, что тут поделаешь.

А действительно, интересный получился рамс^[1]. Если не сказать больше. Простым русским матом.