Оружие для Слепого - Андрей Воронин

Мужчина и женщина увидели друг друга, но он не поспешил ей навстречу, а лишь остановился. Женщина сама подошла к нему и сказала:

– Вот и я.

– Я очень рад, – кивнул мужчина и посмотрел по сторонам, явно выбирая укромное место.

– Я знаю, где можно присесть, – предугадав его намерения и желание, сказала женщина, – когда шла, присмотрела.

– Ну что ж, – мужчина говорил с чуть заметным иностранным акцентом, но таким легким, что даже сложно было определить, какой из европейских языков является его родным.

Женщина взяла спутника под руку, и они нога в ногу зашагали по аллейке. Мужчина и женщина были одинакового роста, где-то под метр семьдесят. Минут пять шли молча.

Наконец женщина свернула с аллеи, указывая на деревянную скамейку за кустами боярышника.

– Подходит? – спросила.

– Да, вроде бы место укромное.

Землю возле скамейки устилали блестки пивных пробок и скомканные пачки от сигарет. Мужчина и женщина устроились, взгромоздившись на спинку, поскольку сиденье было перепачкано землей. Женщина осмотрелась по сторонам, быстро, по-птичьи, вертя головой.

– Никого.

– Будем надеяться.

Мужчина поставил свой портфель на колени, расстегнул замки, запустил руку вовнутрь. Женщина еще раз огляделась.

– Зря вы нервничаете, место тихое. Если бы за нами следили, то высмотрели бы и здесь. Итак к делу. Вы знаете, почему я обратился к вам?

– Догадываюсь.

– Ну, тогда не будем вдаваться в подробности. Раз вы пришли, значит, согласны. Цена, надеюсь, вас устраивает полностью?

– Цена, к сожалению, никогда не устраивает, всегда хочется получить больше, если продаешь свою работу, и меньше, если покупаешь чужую.

– Но дело-то пустяковое.

– Что ж, давайте.

Мужчина на ощупь вытащил из портфеля три фотографии, снятые из машины при помощи телеобъектива – в кадре постоянно маячила расплывшаяся, не в фокусе, стойка крыши и спинка переднего сидения.

Женщина внимательно смотрела на снимок.

– Нравится? – улыбнулся мужчина тонкими бескровными губами.

– Мне – без разницы, – пожала плечами его собеседница. – Мне же с ним не под венец идти и не в постель ложиться. Так что ваше замечание неуместно.

– Это не замечание, а вопрос, – уточнил мужчина.

– Тогда ваш вопрос неуместен. У мясника, как правило, не спрашивают, мило ли выглядит теленок, привезенный на забой. И у палача не спрашивают, красива ли жертва.

– Точно, точно, – вновь улыбнулся мужчина. – А вот адрес, – он подал белую карточку, на которой было всего лишь четыре строчки, отпечатанных на принтере.

Женщина, не прикасаясь к карточке, пробежала ее глазами и кивнула.

– Она вам не нужна?

– Нет, я запомнила.

– Прекрасно, – в пальцах мужчины как по волшебству появилась зажигалка.

Язычок пламени лизнул уголок бумаги, вскарабкался по ней, и мужчина, почти уже обжигая пальцы, дождался, пока весь текст не рассыплется пеплом; когда сгорел даже уголок, зажатый в кончиках пальцев, он растер подошвой ботинка то, что осталось от карточки с адресом, и ухмыльнулся.

– Ну, вот и все.

– Нет, еще не совсем, – на этот раз улыбнулась женщина.

– Ах, да, аванс… И любите же вы авансы. – В голосе мужчины появились игривые нотки.

– Кто ж их не любит? Авансы всегда греют, обязывают и вас, и меня.

– Да-да, – он потянул язычок молнии своей серой стеганой куртки и достал из внутреннего кармана конверт без марки, без штемпеля, примечательный лишь своей безликостью и девственной белизной. Даже уголки были не заломаны, словно в его кармане имелся маленький сейф.

Женщина заглянула внутрь и длинным ногтем указательного пальца принялась сосредоточенно пересчитывать купюры, не извлекая их из конверта.

– Все правильно, – наконец сказала она, небрежно засунула конверт с деньгами в маленькую кожаную сумку и перебросила ее через плечо, снова забыв о ней.

– Времени у вас две недели, то есть, четырнадцать дней. Каждую субботу он приезжает к себе домой, это квартира его родителей, она ему почему-то очень дорога. В квартире, кроме мебели и книг, ничего интересного не найти.

– Наверное, это не ваши деньги, – сказала женщина, слушавшая собеседника с улыбкой, предназначенной для посторонних, окажись они рядом.

– Ясное дело, не мои, это деньги американские – доллары, – рассмеялся мужчина.

– Со своими бы вы так легко не расстались.

– Я привык платить. Или вы считаете, что-то прилипло по дороге к моим пальцам?

– Это меня абсолютно не интересует, – женщина улыбнулась немного грустно, – меня сумма устраивает, и это главное. Скажите еще что-нибудь о нем, – женщина показала глазами на фотографии, которые ее собеседник все еще держал в руке.

– В какое время он выезжает из дому с утра в понедельник, никто толком не знает, день на день не приходится. А вот возвращается в пятницу аккуратно.

– Его дом мне не совсем подходит, лучше бы знать, где он может появиться в городе. Подъезд… лишние свидетели…

– Нигде, – покачал головой мужчина. – В рестораны не ходит, на концерты тоже.

– Трудоголик?

– Возможно.

– К нему приходят друзья, гости, женщины?

– На этот вопрос я не готов ответить.

– Его привозят, или он приезжает сам?

– Как правило, сам. Но иногда его привозят.

– Машина всегда одна и та же?

– Да, его личная.

– Какая?

– Белая «Волга» – комби, – и мужчина, абсолютно не напрягая память, словно сообщал дату своего рождения, тут же назвал номер.

– Это мне и нужно было знать.

Мужчина протянул фотографии, но женщина остановила его взмахом руки.

– Не надо, оставьте их себе. Их я тоже запомнила, как и адрес.

– С вами приятно иметь дело, не торгуетесь…

– Пока работа не сделана, рано расточать комплименты.

– Вам требуется еще информация?

– Погодите, я немного подумаю. У вас же есть время подождать?

– Если не час и не два, то пожалуйста.

– Я думаю, пару минут.

Мужчина глянул на часы, вытащил пачку сигарет и предложил закурить.

– Спасибо, не курю.

От цепкого взгляда блондинки не укрылось, что сигареты куплены не в Москве: на пачке не просматривалось даже следов от акцизной марки, а надпись свидетельствовала, что сигареты оригинальные и произведены в Соединенных Штатах. Мужчина курил, стараясь выпускать дым в сторону, чтобы не обкуривать замолчавшую соседку.