Черное золото - Сергей Зверев

– Ешьте, мужики, веселитесь! Чтобы наша жизнь была такая же полная! Ешьте, пейте все! Чтобы ничего не оставалось!

Да, веселое было время: Сивоконь отлично помнил большие изумленные глаза лейтенанта, дежурного, которого вызвали с первого этажа, сунули в руки большой полиэтиленовый пакет и приказали бежать в гастроном на Арбате за горячими батонами – о них договорились по телефону. Лейтенант принес батоны, их ломти густо намазывали икрой – это было обставлено как российская романтика. И почти насильно кормили членов тайваньской делегации.

На следующий день Трофим Иванович посмотрел на свою подпись с чувством удовлетворения.

– Вот и отлично, – похвалили его. – За остальное не беспокойся.

Еще через пару дней Трофим Иванович нашел в ящике стола пакет с деньгами. Такую сумму он не мог себе даже представить. Спустя три месяца ему было присвоено звание генерала армии.

Оплата за участие в комиссии по списанию крейсера стала первым взяточным делом в долгой карьере Трофима Ивановича.

* * *

Машина подъехала к белоснежному зданию Министерства обороны Российской Федерации. Трофим Иванович пробежался равнодушным взглядом по фасаду и отвернулся. Может быть, кто-то и мог считать престижным работать в таком месте, но он, генерал армии Сивоконь, был уверен в обратном.

«Волга» въехала под арку, развернулась во дворе и остановилась. Трофим Иванович сдержанно поблагодарил водителя, вышел из машины и захлопнул дверцу.

Все было как всегда – и в то же время иначе. Трофим Иванович вошел в здание, и дежурный откозырял ему, но генерал Сивоконь равнодушно прошагал мимо. Сослуживцы на лестнице и в коридоре второго этажа протягивали руки для пожатия – генерал Сивоконь лишь слабо дотрагивался до их ладоней.

В приемной молоденькая секретарша, когда хозяин кабинета вошел, приподнялась настолько, чтобы он увидел ее ноги под короткой юбкой. Генерал даже не посмотрел в ту сторону. Секретарша ожидала, что генерал улыбнется, и осталась в недоумении.

Он вошел в кабинет.

Оставшись один, он упал в кресло, налил воды из графина и залпом осушил стакан. Подумал – и налил еще, выпил, с жадностью глотая. Потом придвинул телефонный аппарат. Несколько секунд ушло на размышления. Генерал отодвинул телефон и выхватил из кармана трубку мобильника.

Он набирал номер своего давнего друга, контр-адмирала Василия Митрофановича Ставрогина. Того самого Ставрогина. Тоже члена комиссии.

– Вася, приветствую тебя! – вскричал Трофим Иванович. – Как там, тебя, черта, морские ветра еще за борт не унесли?

Ставрогин крякнул, потом сдержанно отозвался, что, мол, все в порядке.

– У меня жестокая реальность, Вася, – произнес генерал Сивоконь. – Один сверхпринципиальный негодяй раскопал дело о Тайване.

Контр-адмирал в трубке задышал громко и часто, и Трофим Иванович представил, как моргают куриные глаза Ставрогина.

Трофим Иванович пересказал разговор с полковником Подоляком.

– Ты это, – откликнулся из далекой Астрахани Ставрогин. – Какого…

– Что – какого? – воскликнул Трофим Иванович.

– Ну какого… – произнес Ставрогин с натугой, – этого самого… о таких делах открытым текстом шпаришь? Не знаю я никакого Тайваня.

Ах, Ставрогин, ах, сукин сын, изумился Трофим Иванович.

– Слушай, во-первых, мобильник у меня новый, купленный недавно, в надежном месте, во-вторых, карта новая вставлена, так что нас не слушают, – проговорил быстро генерал Сивоконь. – А в-третьих, не забывайся! – Он перешел вовсе на суровый тон. – Кто тебя на Каспии вверх по служебной лестнице проталкивал? Кто от той истории с Ираном отмазал?

– Ты в Москве, а мы в провинции, Трофим, – весело сказал контр-адмирал Ставрогин. – Может, сам справишься? Со своими-то проблемами?

Сукин сын уверен, что до него не достанут, подумал Сивоконь.

– Страна у нас маленькая, доберутся и до тебя, – захлебываясь яростью, сказал он. – А проблемы у нас были общие. Значит, и твои проблемы. Ты помозгуй, откуда взять деньги. И немалые, потому что откупаться надо будет не лишь бы от кого. Ты за борт упадешь, если я тебе фамилию назову.

Трофим Иванович обливался холодным потом. Разговор пора было заканчивать, слишком многое в эфире прозвучало.

Ставрогин осторожно спросил, не сможет ли генерал Сивоконь уладить дело один.

– Э-э-э, нет, Вася, ты тоже в этой истории увяз, по самые уши, так что давай не спорь, – произнес Трофим Иванович. – Тут дело в том, что мы только и живы. Остальные кто на пенсии, кто умер.

Он знал, что говорил. Генерал армии Романцов, бывший начальник Сивоконя, задумавший операцию с крейсером, год назад умер от острого инфаркта. Третий член комиссии, вице-адмирал Коваленко, вышел на пенсию и уехал к детям в Канаду, где, по слухам, слег парализованный после инсульта. Значит, остались они двое – Сивоконь и Ставрогин. Им и голову ломать.

– У меня нет денег, Трофим.

– У меня тоже нет, Вася, надо что-то придумать! – воскликнул генерал Сивоконь. – Или, полагаешь, если полетит моя голова, я выгораживать тебя буду? Нет, полетим все вместе.

– Но, Трофим, у меня нет денег.

– А ты подумай!

Он отключился. Для первого раза хватит, решил Трофим Иванович, пусть Васька голову ломает. Он на Каспии фигура известная, популярная, что-нибудь его дружки-бизнесмены ему подскажут. Не одной Москве грязное белье десятилетней давности разбирать. Пусть Астрахань подключается.

Он вышел в приемную. Секретарша перелистывала страницы глянцевого журнала «Космополитен».

– Лида, начинай прием, – сухо произнес генерал. – Раньше начнем, раньше закончим.

Девушка отложила журнал, кивнула, сверля Трофима Ивановича преданным взглядом.

– И сделай мне чайку, и покрепче, – смилостивился генерал.

Девушка кивнула, поднялась и направилась к окну, чтобы включить электрический чайник, стоявший на подоконнике. Сивоконь прошелся взглядом по ее стройным ногам, скривился.

– Разрулим дело с Воробышевым, будем о девках молодых думать. – Он не осознал, что произнес эти слова вслух.

Лида посмотрела на него с удивлением.

Хлопнув дверью, Сивоконь решил твердо: если Ставрогин не поможет ему, он запросто перестанет делать тайну из того, какими путями Васька со своими бизнесменами черную икру в Москву поставляет. Всем и каждому расскажет. Ведь в Москве все забито черной икрой, и так, что продыху от нее нет никакого, живот наизнанку выворачивается. Давно нужно ситуацию поправить.

* * *

В частном рыбном хозяйстве, расположенном на азербайджанском побережье Каспия, все было укомплектовано на высшем уровне и сверкало чистотой. Лаборатории, промышленные сооружения, водоочистка, оборудованные по последнему слову техники, радовали глаз. Водоемы с проточной водой были скрыты под крышами, в водоемах выводились из икринок осетры.