Странник выходит на связь - Сергей Зверев

– Выходим в коридор! – скомандовал опер.

После того как чеченец и Никонов оказались за дверью, опер без всяких предисловий спросил:

– Готовы своим честным трудом и примерным поведением искупить свою вину и, возможно, даже скостить свой срок пребывания здесь, в карцере?

На этот раз ротный не стал торопиться с ответом, а посмотрел на Тенгиза. Тот в ответ только пожал плечами.

– А что надо делать? – поинтересовался Роман, хотя уже заранее знал ответ опера.

– Я же сказал – работать. Или для вас имеет значение, какая работа вас ожидает?

– Конечно, имеет, – вступил в разговор чеченец. – Может, вы нам хотите предложить мыть полы или чистить туалеты…

– Нет. Этим и так есть кому заниматься. У нас тут сломалось оборудование в прачечном комбинате, и поэтому мы вынуждены отправлять грязное белье в город. Вот его вам и предстоит загружать, когда придет машина.

– Нет, начальник. Такая работа не по нам. Пусть ваше грязное белье грузит кто-нибудь другой, – теперь уже за двоих ответил Тенгиз.

Пономарев посмотрел на ротного, и тому ничего не оставалось, как тоже отказаться, мотнув головой. Конечно же, теперь ему предстояло каким-то образом уговорить чеченца согласиться, но на данный момент надо было принять его решение об отказе.

– Хорошо, – спокойно ответил опер. – Скоро вы сами будете проситься на любую работу, и я тогда еще подумаю, как с вами быть. В камеру! – скомандовал опер.

Когда дверь в карцер закрылась, Тенгиз сразу стал возмущаться:

– Эти менты уже совсем оборзели! Скоро начнут предлагать дежурить вместо постовых в коридоре… Белье грязное грузить!

– Недавно ты говорил о том, что не очень-то хочешь здесь находиться, и вдруг взял и отказался от возможности сократить срок пребывания здесь. Я тебя не понимаю, – закинул ротный удочку.

– Но не таким же способом, Роман. Что потом о нас скажут другие сидельцы?

– Думаю, что все, кто сюда попадает, проходят через это. Не считая, конечно, авторитетов. А мы с тобой, как я понимаю, к ним не относимся.

– Ты что, считаешь, что нужно было согласиться? – засомневался чеченец, и ротный понял, что дело сдвинулось с места.

– Пока непонятно. Думаю, опер не зря сказал, что скоро мы сами начнем проситься на работу. Теперь надо ждать какой-нибудь провокации со стороны ментов.

Не успел он это сказать, как дверь резко открылась, и на пороге показался «хозбык» с пакетом в руках.

– Дезинфекция! – громко объявил он и принялся рассыпать по камере белый порошок.

Ротный не сразу сообразил, что происходит. И только когда другой «хозбык» вылил на пол половину ведра воды, все сразу стало ясно. Белым порошком оказалась хлорка, а вода только усилила ее действие. Через несколько секунд в маленьком помещении карцера стало нечем дышать. Едкий запах хлорки проникал в легкие и забивал их настолько, что перехватывало дыхание. Кроме этого, стало есть глаза, отчего слезы текли ручьями. Не выдержав и минуты, чеченец стал стучать в дверь и орать во все горло:

– Откройте дверь! Вы не имеете права!

На его крик открылась кормушка, и в ней появилось лицо Пономарева.

– Чего шумим, граждане заключенные? По плану у нас сегодня проводится дезинфекция всех камер, что, кстати, делается для вашего же блага. Не надо кричать. Всё в рамках закона.

– Да вы что, охренели?! Здесь же дышать нечем! – не слушая его, продолжал орать Тенгиз.

– Вот если бы вы сейчас были на работе, о которой я вам говорил, то не пришлось бы дышать дезинфицирующими препаратами. А так ничем не могу вам помочь.

С этими словами опер захлопнул кормушку.

– Не знаю, как ты, Роман, но я больше не могу, – сказал чеченец и стал колотить в дверь. – Давай свою работу, начальник!

После этих слов дверь в карцер открылась, и чеченец буквально вылетел в коридор, хватая ртом свежий воздух. Ротный последовал за ним.

– Я плохо расслышал ваши слова. Вы согласны пойти на работу? – усмехаясь, спросил Пономарев, обращаясь к чеченцу.

– Согласны.

– Вот и отлично. Старшина, отведите заключенных наверх и покажите, что им надо делать.

С этими словами он как ни в чем не бывало отправился дальше по коридору, заложив руки за спину.

* * *

Когда старшина вывел их в тюремный двор, где предстояло работать, Роман остановился и полной грудью вдохнул свежий воздух. На улице светило солнце, и ротный вспомнил, что обещал Марии провести ближайшие выходные с ней и погулять по парку. «Интересно, как она там?» И хотя Роман помнил слова генерала о том, что он сможет правильно объяснить Марии свое внезапное исчезновение, все равно переживал за нее.

– Вперед! – Слова старшины прервали мысли ротного.

Когда они подошли к одному из корпусов тюрьмы, Роман увидел стоящую там старенькую тентованую «Газель». «Да-а, на такой развалюхе далеко не уедешь», – подумал ротный.

– Значит, смотри€те, что вам нужно сделать, – сказал старшина. – Сейчас из этого окна вам будут подавать тюки с грязным бельем, а вы станете укладывать их в машину, но так, чтобы они все поместились. Ясно?

– Более чем, – ответил ротный, почесав затылок.

Понятное дело, что у администрации было кому выполнить данную работу. То, что эта затея Пономарева явилась только возможностью, так сказать, провести «воспитательную работу с осужденными и подследственными», ротного мало волновало. В отличие от чеченца, ему не надо было переживать, что о нем подумают другие сидельцы, поэтому он спокойно воспринимал происходящее. Сейчас его интересовало совсем другое. Стараясь не привлекать к себе внимание своим повышенным интересом к окружающей обстановке, ротный «сканировал» территорию. Впереди находились огромные железные ворота, за которыми был так называемый карман, в котором происходил досмотр всех въезжающих и выезжающих машин. Там же, возле кармана, стояла наблюдательная вышка, где топтался вооруженный солдат-контрактник. Брать на таран железные ворота было бы полным абсурдом. Даже если представить, что это получилось бы, то солдату на вышке ничего бы не стоило расстрелять «Газель» практически в упор. К тому же ротный понимал, что в самом кармане тоже должна быть вооруженная охрана. «Значит, нужно будет выезжать вместе с шофером, – подумал Никонов, заметив, как какой-то мужик в гражданке стоит неподалеку и разговаривает с охранником. – Значит, его здесь знают, и пытаться выдать себя за него – пустая затея».

Тем временем старшина ударил дубинкой по железным створкам, закричав:

– Петренко!!!

Створки открылись, и из них показалась лысая голова.

– Да, командир?

– Принимай помощников, – старшина указал дубинкой на ротного и чеченца, стоящих рядом. – Я им, в принципе, уже сказал, что нужно делать, но если что – подскажешь. Давайте, начинайте! Когда закончите, крикнешь мне.