Русская сталь - Андрей Воронин

По словам Жоры-«альбиноса» съемочная группа наняла катер уже здесь, в Севастополе. Крупный, выкрашенный в белый цвет, он напоминал прогулочный катер прежних времен. Наметанным глазом Сиверов сразу заметил палубную лебедку, электрогенератор, сварочный аппарат с кислородно-ацетиленовой горелкой, резиновый бот на кормовой палубе.

На катере обреталось достаточно загорелого народа. Из местных капитан, совмещающий в одном лице весь экипаж, и его подруга — повариха и уборщица одновременно. После непредвиденного выпадения опытного дайвера в съемочной группе осталось трое: руководитель по фамилии Куролесов, оператор Стеклов и девушка Вика с неясными обязанностями.

Сейчас они загорали на ласковом, уже не таком жарком солнышке под звуки модной песенки про шоколадного зайца. Общий вид напоминал рекламную картинку беспечного отдыха: лазурное море, белый кораблик, красивый вид на прибрежные скалы.

Я шоколадный заяц,

я ласковый мерзавец,

я сладкий на все сто.

О-о-о!

Сразу стало ясно, что Жора здесь далеко не топ-менеджер, — с ним здоровались пренебрежительно. Часть этого пренебрежения в первые минуты автоматически перенесли на человека рядом с ним в темных очках с неприметными чертами.

— А ты уверен, что он потянет? — спросил у «альбиноса» Куролесов.

— Вам проще будет адресоваться прямо ко мне, — заметил Глеб. — Я доступен не только по мобильнику.

Как только Сиверов заговорил, все на палубе невольно обернулись к нему. При желании этот человек умел придавать своему голосу особое звучание, мгновенно внушать к себе уважение.

— Нам нужна страховка на больших глубинах на случай самых разных нештатных ситуаций. Оператор должен иметь возможность снимать и снимать, ни о чем больше не заботясь.

— С одним условием. Над водой пусть командует кто угодно, но под водой мои указания выполняются беспрекословно.

— Под водой все диктует потребитель. Он хочет увидеть, не отлипая от дивана, красивое зрелище. Наша задача — обеспечить ему удовольствие, поэтому приходится совать свой нос везде, где можно надыбать красивые планы.

— Суйте на здоровье, только под моим руководством.

— Пройдемте ко мне в каюту, обсудим детали. Когда они исчезли с палубы, девушка Вика полюбопытствовала:

— Ну-ка, Жора, признавайся: где ты его раскопал? По говору не местный.

— Из местных кроме меня верить нельзя никому. А он товарищ надежный. Куролесов сразу обговорил с новым ныряльщиком условия оплаты и распорядок дня.

— Все зависит от успехов. Мы с оператором каждый раз по возвращении на борт садимся смотреть отснятый материал. Много удачных кусков — хорошо. Тогда график погружений посвободнее. Если девяносто процентов идет в мусорку, нырять придется чаще.

— Какие у вас объекты?

— Всякие. Заказчики первым условием поставили разнообразие. Не зацикливаться на чем-то одном. В основном, конечно, затонувшие суда. Пещеры тоже нельзя обойти вниманием. Да и живность желательно снять поэффектней, не хуже, чем у Кусто.

— При здешней мутной воде?

— У нас мощные осветительные приборы. С особым спектром излучения — рыбы и прочие дары моря на него спокойно реагируют.

— Вижу, у вас все схвачено. Приятно иметь дело с предусмотрительными людьми.

— Сегодня у нас день отдыха. Так что осваивайтесь потихоньку.

Жора тем временем разгрузил кое-какие припасы, доставленные на лодке. Одну упаковку «Спрайта» впихнул в холодильник, другие убрал в подсобное помещение. Туда же, на полку, поставил пару больших коробок с печеньем и пяток спелых дынь. Свежие батарейки отдал оператору, пестрые журнальчики — Вике.

— Вроде все. Теперь приплыву только вечером. Какая на вечер культурная программа?

— Почесывание одного места, — ответил молчавший до сих пор капитан.

До приезда Сиверова он был здесь единственным человеком в брюках, правда замызганных и протертых. Худой, густо заросший щетиной, он смотрел на все вокруг с циничным равнодушием. Жору-«альбиноса» он особенно недолюбливал за суетливый характер…

* * *

В тихую теплую погоду закат на море потрясающе красив. Малиновое солнце увеличивается в объеме, вода переливается перламутром, даже чайки перестают оголтело кричать и тихо скользят, глядясь в собственное отражение.