Личное задание - Сергей Донской

Отправив охранников прибирать в доме после вчерашней попойки, Макс Мамотин еще разок прошвырнулся по своему наделу, дабы направить трудовой процесс в нужное русло. Неодобрительно понаблюдав, как один из работяг возится с кучей раствора, он покачал головой:

– Ты!.. Как тебя там?... Ванька?... Кончай сачковать, Ванька. Лопата у тебя маленькая. А замес нужно производить нормальной, совковой...

– Так я это... – тоскливо возразил работяга. – Иначе привыкший.

– Звездеть ты не по делу привыкший, Ванька. Отойди-ка. Вот, смотри и учись, пока дядя Макс живой. – Он с лихим шорохом проехался лопатой по ржавому железному листу, поддел влажную серую кучу в разводах желтого песка, поднапрягся... еще сильнее поднапрягся... и сердито бросил неподатливый инструмент. – Понял?

– Оно да, конечно, – неуверенно согласился работяга, дожидаясь, когда бледный парняга с полными карманами денег и дряблыми мышцами оставит его в покое.

Ждать пришлось недолго. Брезгливо зажевав внутрь свои яркие губы, Мамотин отправился дальше – показывать и поучать. Он желал, чтобы его участок был как можно скорее обнесен неприступной кирпичной оградой. Высотой в два с половиной метра. По всему периметру. Потом дом, гараж, бассейн. Все как у людей.

Если бы Макс знал, какие планы вынашиваются наверху в отношении облюбованного им поселка, он бы не думал, что делает такое уж выгодное капиталовложение. Но он находился в счастливом неведении. И из всех живущих на земле собою Макс Мамотин был доволен в первую очередь. Оттого в каждом его поглаживании выпуклого брюшка сквозила непередаваемая любовь и нежность.

– Это кто же тебе фингал нарисовал? – полюбопытствовал он, вальяжно приблизившись к телохранителям.

– Где? – притворился удивленным Суля, безошибочно нащупав желто-зеленое пятно на левой скуле.

– И ободранный какой-то весь, пошкарябанный, – недовольно продолжал Макс. – Не ты ли френда разукрасил, Комиссарбой?

Второй мамотинский охранник, урожденный Комиссарченко, отрицательно помотал щетинистой головой и выдвинул собственное предположение:

– Он отливать, наверное, ночью ходил. Или проблеваться. Или жидкая срачка на него напала. Вот и хрястнулся мордой в темноте.

На большее фантазии у Комиссара не хватило. Лично он часть вчерашней ночи посвятил именно этим проблемам. Всем сразу. Одновременно. Совсем измучился, стоя на четвереньках и спеша то наклониться вперед, то вовремя осесть в исходную позицию.

Суля версию напарника оспаривать не стал, а просто задрал голову и принялся внимательно разглядывать редкие белые мазки облачков на небе. Не мог же он пожаловаться шефу, что его с утра пораньше отметелил мимоходом какой-то хмырь в задрипанных джинсах!

– Ну-ну, – хмыкнул Макс, понаблюдав за телохранителем. – Ладно, понедельник – день тяжелый, согласен. Но сегодня – чтобы ни в одном глазу! – Он сжал руку в кулак и поднял ее повыше, чтобы обоим телохранителям было хорошо видно. – Я сейчас хэв май брэкфест и гоу ту зе офис. Рабочая неделя начинается. Вы – на хозяйстве. Пролетариев погоняйте, и вообще! И чтобы джип к моему возвращению блестел как новенький! Я ради такого счастья в город своим ходом доберусь.

Красноречивые взгляды Сули и Комиссара говорили о том, что они тоже хотят в город, очень. Да только Макс не собирался пускать строительство на самотек.

– Держите мани-мани, – задушевно сказал он, извлекая из кармана шортов пригоршню смятых купюр, которые должны были подсластить охранникам пилюлю. – Это зарплата за прошлую неделю... а вот этого вам с Рокки хватит на продукты, с кирпичом и щебенкой... Считайте.

У Комиссара от напряжения весь лоб подернулся рябью. Камни грызть ему еще не доводилось.

– Зачем продукты с кирпичом и щебенкой, шеф?

– Ну не жрать же их вперемешку, – жизнерадостно загоготал Макс. – Еда отдельно, стройматериалы отдельно. Глядите не перепутайте, кутузовы... – Он опять засмеялся, отчего его подпрыгивающий живот целиком вывалился из шортов.

– Кирпич, значит. – Комиссар осторожно огладил череп, явно опасаясь поранить ладонь колючками.

– И щебенка, – добавил Суля. Выражение лица у него было такое, словно этот самый щебень насыпали в мешок, а мешком тем зарядили ему по затылку.

Настроение у Макса внезапно начало портиться.