Мертвый город - Лев Пучков

Когда Никита узнал об этом, он прибежал в Уютное Местечко и закатил жуткую истерику. Я в тот момент отсутствовал (была очередная попытка удрать из Города, на этот раз с семьёй Ивана), но Нинель мне всё рассказала.

В общем, девчонка едва ли не при смерти, ещё толком в себя не пришла, а Никита упал на колени у кровати, рыдает, бьётся башкой об пол, и…

Может, вы подумали, что там было «какой я амнундак, что не сберёг тебя, не был рядом и вообще проморгал всё подряд?!».

Да, я сначала тоже так подумал, но там были немного другие слова.

«Как ты могла?! — рыдал Никита. — Как ты допустила такое?! Почему ты не сберегла себя?! Как мы теперь будем жить с этим?!»

Нормально, да?

Нинель с Валентиной его пинками гнали, а он всё ползал, рыдал и канючил «как ты могла да как ты допустила…».

С тех пор как отрезало: Никита больше не пришёл ни разу и вообще никакого участия в судьбе Кати не принимал.

— Про меня не спрашивала?

— А сам как думаешь?

— Ннн… Не знаю… Ну что, спрашивала, нет?

— Спрашивала, — не стал врать я. — Как там Никита, жив ли, здоров…

— Вот же б…во! — Никита вдруг отвернулся и подозрительно сырым голосом выдал: — Зря его Нинка вскрыла! Я эту тварь должен был сам порешить…

Это он про насильника. Ага, занимательная методика радикального решения проблемы.

— И что, тогда бы у вас всё враз устаканилось? Никита, ты в каком веке живешь?

— Нет, ну ты сам подумай, что люди скажут? «Ага, это та, которую — того! А этот её хахаль вообще полный валенок — не отомстил, не кастрировал, за него всё баба сделала!»

Тут я выдал сентенцию про любовь, предрассудки и пережитки. Целиком озвучивать не стану — когда припрёт, я могу быть многословным и убедительным, — а суть такова: если ты любишь человека, тебе глубоко плевать, что скажут «пацаны на районе».

— Ну да, ну да… — Никита сокрушённо вздохнул. — Но… Не могу я перешагнуть через это. Ну ты понимаешь, да?

— Нет, ни фига не понимаю. Это какой-то махровый анахронизм и параллакс сознания. Её изнасиловали! Она ни в чём не виновата! После этого она как никогда нуждается в поддержке, помощи, защите… Блин… И что тут непонятного?!

— Ну так… Она ведь сама его впустила. А могла бы не открывать, время-то какое…

— О Боже… Всё, Никита, давай закроем тему. Нам никогда не понять друг друга — мы из разных измерений.

Помолчали немного. Никита достал ещё одну сигарету, подкурил и спросил этаким виновато-извиняющимся тоном:

— А у вас как с Нинкой?

Ага, вроде отстранился от Кати и её близких, а сам следит издалека, в курсе всех коллизий нашей дружной семьи. Небезразлична ему Катя, так и будет теперь маяться поодаль и терзаться в душевных муках. И ей ведь спокойно жить не даст. Прямо-таки мазохизм какой-то.

— У нас всё пучком. Семимильными шагами движемся к свадьбе.

— Ну вот, хотя бы тут хорошие новости. Рад за вас.

— А я буду рад, когда весь этот бардак кончится.

— Да, я тоже буду рад. Так всё это зае…ло, что впору стреля…

Суть я понял, а конца фразы не услышал: Никита вдруг замер на полуслове.

В этот момент я рассматривал вездеходы под навесом из масксети, а когда повернул голову к крыльцу, к нам уже торопился патруль, пленивший меня, а с ними дежурный, который давеча докладывал, и ещё пара бойцов из комендатуры.

И все с карабинами наперевес, направленными в нашу сторону.

— Не понял… — У Никиты от изумления челюсть отвисла. — Эт-та что за…

— Руки в гору! — зло кривя рот, крикнул дежурный. — Оба! Быстро! А ты — сдал ствол! Бегом!

— Вы чё, мужики, с перепоя угорели?! — возмутился Никита. — Вы полегче с оружием, оно иногда стреляет.

— Сдал ствол! — аж взвизгнул от усердия дежурный. — Считаю до пяти! Потом стреляем! Раз…

— Да на, на, только успокойся…

Никита отдал карабин и подсумок с патронами, нас обоих быстро связали и повели в комендатуру.

* * *

Когда мы подымались на крыльцо, навстречу нам выскочила давешняя троица мальчишек. Каждый грыз по большому куску сахара, а один, который в центре, бережно прижимал к груди объемный бумажный кулёк.

Ох ты, сто тысяч вольт мне в инпут — как говорит наш инженер, когда сильно удивится…

Какой неожиданный зигзаг истории.

Проклятые Павлики Морозовы! О чём думали ваши дебильные родители, опоенные денатуратом? Пароксизм похоти окончательно убил им мозг, или на вашем градообразующем предприятии нет цеха по производству кондомов?!

Комендант был мрачен, как грозовой фронт. И так же, как вот такой фронт, он искрился от переполнявшей его негативной энергии, которая требовала скорейшей разрядки.

В кабинет вошли всей толпой, и здесь сразу стало тесно. Комендант, вынужденный пятиться к столу, не сдержался и гневливо рявкнул:

— Какого хера вы сюда все прётесь?! Служба осталась, патруль убежал в коридор! Живее, живее, выметайтесь!

Патруль торопливо покинул помещение, мы с Никитой остались под конвоем дежурного и двоих бойцов комендатуры.

Комендант сел за стол, потащил из пачки папиросу, размял, но не закурил, а ткнул мундштуком в мою сторону, как будто из пистолета прицелился:

— Дорохов Александр Иванович?

— Так точно.

— Художник?

— Так точно.

— «Так точно»… А вот это что такое?!

Мерзкие гоблины. Гадкие карапузы. Даже представить страшно, что из вас вырастет.

— Это моё служебное удостоверение.

— И?

— Гхм… И схема маршрута.

— Ну вот и приехали… Какого, на хрен, маршрута?!

— Центр — Юго-Восточный выезд и центр — АЗС.

— Так ты диверсант?

— Никак нет.

— «Никак нет», значит? А как ты всё это объяснишь?

— Ну… Понимаете…

Я лаконично изложил легенду, которая мало чем отличалась от реальности. Переврал только реальные задачи группы и, разумеется, заменил выдвижение от схрона с мукой к центру на мифический поход к заправке. Подоплёка легенды была простой, понятной любому вменяемому человеку, и все пункты легко укладывались в рамки житейской логики. Я не местный, плохо знаю окрестности, несколько раз безуспешно пытался покинуть Город, блуждал, поэтому начертил маршрут номер один. Зная по опыту, как небезопасно гулять по незнакомым местам, выяснил у своих домашних и нанёс на схему маршрут номер два, когда собрался на АЗС. Ну и, разумеется, к диверсантам я никакого отношения не имею. Диверсант — это такой камрад, которого заслали через линию фронта, чтобы взрывать важные объекты и убивать всяких вип-персон, я же приехал сюда до Ха… до События совершенно легитимно, ни от кого не прячась, в числе прочих командированных граждан, и задача у меня была сугубо мирная: плановая проверка системы безопасности химкомбината в составе группы таких же безобидных и застенчивых «очкариков». А когда всё началось, я с роковой неизбежностью застрял здесь, как и все прочие иногородние, по каким-то делам приехавшие в Город накануне События и потом не сумевшие отсюда выбраться.