Игра на минном поле - Александр Тамоников

Александров приложил руку к левой стороне груди:

— Каюсь, нехорошо. Но, Дмитрий Сергеевич, я просто не имел возможности не только обсудить с тобой этот вопрос, но даже предупредить о своих намерениях. Решение отправить в Кабул специальных посланников было принято в Администрации вчера вечером, когда отряд, проведя блестящую операцию по заложникам в электропоезде, отдыхал, а у меня на принятие собственного решения и продвижение его оставалось не более часа. Ты же знаешь, как происходит совещание в Администрации: опоздал, значит в прямом смысле слова не успел. А не успел, значит, в ближайшие сутки не надейся, что тебя примет тот, кто уполномочен принимать собственные решения. Поэтому пришлось работать экстренно. Видел бы ты лицо директора. Он был удивлен и недоволен похлеще тебя.

Белоногов махнул рукой:

— Ладно! Чего уж теперь. Как понимаю, в Администрации дали добро на привлечение группы отряда?

— Да.

— Но еще остается Совет?! О нем вы с чиновниками Администрации не подумали?

— Подумали, Дмитрий Сергеевич, и сейчас, пока мы беседуем здесь, в Москве ведется работа с представителями стран — участниц «Совета».

— Без меня?

— Так Россия свою позицию определила.

Седов усмехнулся:

— Короче, без меня меня женили. Но это не ново, Дмитрий Сергеевич. Да и ничего особенного не произошло. Надо слетать в Афган, слетаем, какие проблемы? Он для отряда уже чуть ли не второй родиной стал. Вопрос, какие задачи придется решать разведывательной группе и, исходя из задач, определяться с ее составом.

Александров сказал:

— Делегация переговорщиков убывает в Кабул послезавтра, в пятницу, 13 июля.

— Плохое число, — проговорил Седов, — да пятница не лучший день. У афганцев, как у всех мусульман, пятничная молитва.

— Я сказал, Валера, что 13-го числа делегация вылетит в Кабул. Встреча же с Хатимом планируется на понедельник. К ней еще подготовиться надо. И не только Хатиму, но в большей степени нам.

— Ясно. Когда мы летим?

— Задача разведывательной группе будет определена в субботу, вылет же в воскресенье. Но это уже в Кремле будет обсуждаться с генерал-полковником Белоноговым.

— А если члены «Совета Шести» не дадут согласия на привлечение своих бойцов? — спросил Трепанов.

Ему ответил Белоногов:

— Тогда, Александр Владимирович, сформируем группу из российских офицеров и прапорщиков.

— Ну вот, пока все, — выдохнул генерал-лейтенант Александров. — Если бы вы знали, с каким чувством я ехал сюда. С чувством вины, словно я подло подставил своих друзей в угоду Службе. Но, поверьте…

Белоногов не дал договорить Александрову:

— Да, ладно, Леша, проехали. Ты ни в чем не виноват, никто на тебя зла не держит. Получу ЦУ (ценные указания) в Кремле, решение представителей «Совета Шести», начнем совместную работу. Служба есть служба, а мы все люди служивые, государевы. Делить нам нечего.

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич.

— Не за что.

Белоногов повернулся к Седову:

— Седой! Организуй-ка нам всем кофе! Хорошего, крепкого.

— Без проблем, Дмитрий Сергеевич. А может, к кофе чего-нибудь типа бальзамчика, коньячка? Не пьянки ради, а исключительно здоровья для всеобщего примирения.

— Я тебе дам, бальзамчик или коньячок, тоже нашел посиделки.

— У вас же встреча в Кремле, пардон, забыл.

— Тебе тоже не стоит расслабляться.

— Есть не расслабляться, товарищ генерал-полковник.

Седов по внутренней связи позвонил Крылову, и через десять минут официантка Богачева принесла поднос с прекрасно приготовленным кофе.

Вскоре Александров уехал.

Белоногов позвонил в Администрацию. Звонил он из приемной. Когда вернулся в кабинет, объявил:

— Встреча мне назначена на 17.00.

— Когда я узнаю решение «Совета Шести»? — спросил Седов.

Генерал ответил:

— Оно уже известно. Представители всех стран дали согласие на совместную работу отряда «Z» и Службы внешней разведки России.

— Признаюсь, — проговорил Седов, — я не ожидал подобного единодушия. Турция и Франция вполне могли отказаться.

— Могли, но не отказались. И знаешь почему, Валера?

Седов посмотрел на Белоногова:

— Ну уж точно не из-за того, что их самих беспокоят будущие проблемы России.

— Не из-за этого. Ни Турция, ни Франция, ни остальные государства Европы не хотят одного: проникновения в свои страны через Россию и постсоветские республики огромной массы наркоты. Ну и, естественно, всплеска терроризма на своих территориях.

— Понятно, значит, я могу формировать разведывательную группу и из представителей иностранных держав.

— Да, — ответил Белоногов, — и можешь приступить к этому немедленно.

— Но Александров сказал, что формирование группы следует провести исходя из задач, которые придется ей решать, а задачи эти мы получим в субботу.

— Но прикинуть, кого возьмешь с собой, ты вполне можешь уже сейчас.

— С собой? — Седов посмотрел на Белоногова. — Означает ли это, что я должен возглавить группу?

— Да, Валерий Николаевич, сказанное мною именно это и означает.

— Нормально.

— Как всегда.

Белоногов поднялся, кивнул Трепанову:

— Едем в штаб, Александр Владимирович. — Он повернулся к Седову: — Не надо провожать, Валера, сегодня и завтра ты еще можешь побыть вечером с семьей, как и Бурят. С субботы же всем повышенная боевая готовность.

— Есть с субботы, 14 июля, отряду повышенная боевая готовность.

— Все вопросы переброски разведгруппы в Афганистан решит полковник Трепанов, тебе подготовить разведгруппу.

Покинули базу и Белоногов с Трепановым, а вечером в Москву на машине Седова уехали Валерий и прапорщик Николаев.

Пятница прошла без проблем. Белоногов позвонил ближе к обеду, сообщил, что делегация переговорщиков вылетела в Кабул.

А в субботу на базе вновь собрались генерал-полковник Белоногов, генерал-лейтенант СВР Александров, полковник Трепанов и командир отряда «Z» подполковник Седов.

В 10.00 началось совещание, и начал его генерал-лейтенант Александров:

— Соловьев и Домбовский благополучно прибыли в Кабул, разместились в посольстве. В пятницу, в день прибытия, наш агент Адил Надир передал Хатиму информацию о готовности российской стороны начать с ним переговоры. Хатим подтвердил встречу в понедельник в 11.00 в одном из домов окраины Кабула, гарантировав полную безопасность наших делегатов и бойцов их охраны. То, что будет сказано на первой встрече и, возможно, в дальнейшем, запишут спецы из охраны и агенты СВР. Люди Надира установят за Хатимом наблюдение. Но сам Надир уже раскрыт, следовательно, Хатиму не составит труда контролировать агентов Надира.