Черновая работа - Анатолий Гончар

Без комментариев…

— По оперативным сводкам, — комбат черканул ручкой в блокноте, и наконец-то поднял взгляд на сидевших за столом офицеров, — в А… районе орудует крупная банда боевиков, специализирующаяся на минной войне. Большую часть банды составляют наёмники и иностранные инструкторы по минно-подрывному делу. Координатором и руководителем их действий является не безызвестный господин Вольф Краузе — кличка Шайтан. С 1985 года принимал участие в действиях против наших войск, воевавших в Афганистане. В результате взрыва лишился обеих ног.

— Ни фига себе, как же он безногий по горам скачет? — не выдержал кто-то из офицеров, комбат недовольно покосился в его сторону и продолжил.

— Успел нарисоваться почти во всех конфликтах постсоветского пространства. С 1999года в Чечне. Специалист широкого профиля. Имеет собственных телохранителей-носильщиков. Наша задача обнаружить базу боевиков и уничтожить. Имеется значительная доля вероятности его тесного сотрудничества с западными спецслужбами. Вопросы есть?

Вопросы были.

— Разрешите, товарищ майор, — комбат утвердительно кивнул. — Имеются ли данные по предположительному нахождению банды? — лейтенант Соколов скользнул глазами по расстеленной на столе карте.

— Данные кое-какие есть, но район, в них указываемый, слишком обширен, чтобы рассматривать эти данные всёрьез. Придется применить метод последовательного осмотра местности. — Комбат позволил себе улыбку: — Одним словом, будем искать методом тыка.

— Как иголку в сене, — заметил сидевший в самом конце стола начальник инженерной службы отряда старший лейтенант Кривенский.

— А вот это как раз в корне неверно, — возразил ему комбат и, кажется, даже обрадовавшись его реплике, не стал одёргивать за столь явное нарушение субординации. — Предполагаемую местность можно условно разделить на тридцать шесть квадратов. Действовать предполагается шестью группами по три от каждой роты. Каждый боевой выход — это один-два тщательно, я повторяю, тщательно досмотренных квадрата. Работу начнём с местности, наиболее перспективной в части расположения баз. Я считаю, что действуя таким образом, мы сумеем завершить поиск в течении полутора-двух месяцев. И ещё раз напоминаю, товарищи офицеры, что минная обстановка в районах предстоящей работы сложная. Помимо минных полей, установленных федеральными войсками, местность плотно минирована боевиками, особенно это касается хребтов, троп и дорог. Хождение по тропам запрещаю категорически. Первый боевой выход у второй роты ориентировочно четырнадцатого. Ждём только прихода боевого распоряжения. Капитан Ковальчук.

— Я, — ротный второй роты поднялся со своего места. Комбат, продолжая говорить, махнул рукой «мол, сиди».

— Готовность групп в десять ноль-ноль тринадцатого. Предварительный смотр тринадцатого в шестнадцать тридцать. Всё, совещание закончено.

— Товарищи офицеры, — подав команду, заместитель комбата майор Солуб поднялся и принял стойку смирно.

Комбат собрал бумаги и покинул помещение.

— Товарищи офицеры, все свободны, — очередная команда как сигнал разойтись. Помещение наполнилось гулом голосов. Офицеры неспешно побрели к выходу.

Окруженный со всех сторон серо-зелёной маскировочной сеткой, Вольф Краузе сидел на туристическом коврике, расстеленном прямо на земле, и с задумчивым видом разглядывал армейскую карту. Карта как карта, она была бы совсем обычной, если бы не пометка, сделанная в нижнем углу простым карандашом и заламинированная скотчем. Край этот уже затрепался, но всё же на нем всё ещё можно было разобрать: командир шестой роты… Дальше буквы расплывались, но Вольфу не требовалось читать, что бы знать, кому раньше принадлежала эта карта. Он ненавидел этого человека, даже мёртвого. Это из-за него он вынужден был остаться в этой проклятой Ичкерии, самостийность которой уже стояла у него поперёк горла. Вольф чувствовал, как тиски вокруг боевиков сжимаются всё сильнее и сильнее. «Ещё одну зиму, а по весне надо делать ноги», — подумал Краузе, и бросив взгляд вниз, невольно усмехнулся. Вместо ног под камуфлированными штанинами виднелись короткие обрубки. «Шурави» — всплыло давно забытое слово. Как же он ненавидел советских, как радовался, когда раздувшийся пузырь СССР лопнул, разбросав вокруг себя жалкие осколки былого величия. Но Россия, проклятая Россия никуда не сгинула. И у неё всё еще оставался, пускай и ничтожно маленький, шанс на возрождение. Но Вольф воевал не за идею, не за ненависть. Рисковать своей шкурой ради таких эфемерных понятий он не стал бы никогда. Деньги — вот что являлось его мерилом собственных тягот и мучений. А свои муки он ценил высоко, весьма высоко. Ведь каждый прошедший его школу минёр ценился на вес золота. Он мог сделать буквально всё: от простого нажимного замыкателя до сложнейшего радиоуправляемого фугаса. Мог работать с картой, рассчитать заряд, маскировать мины на местности, определять вероятные пути движение противника. Даже просчитать рассуждения идущего по хребту русского разведчика.