Атака ихтиандров - Анатолий Сарычев

И точно, светофор моментально сменил свой цвет на красный.

– Теперь моя душа спокойна. Я предотвратил крушение пассажирского состава!

– Преклоняюсь перед твоей гениальностью. Готов взять с тебя только одну бутылку коньяка, – восхитился Зуб.

– Принеси из машины сумки и одно одеяло! – приказал Федор, начиная взбираться на бархан.

– Сейчас сделаем! – пообещал Зуб, круто разворачиваясь на месте.

Удобно расположившись на вершине бархана, Федор снова открыл ноутбук и через Интернет соединился с железнодорожным компьютером в Москве.

Через пару минут Федор знал, что поезд Алматы – Тегеран идет с получасовым опозданием. Прикинув расстояние по карте, Федор сообщил:

– Здесь поезд будет примерно часа через полтора.

– Ты напиши своей подруге пару стишков, а я пока посплю, – выдал Зуб и, подложив сумку под голову, закрыл глаза.

«Здравствуй, лапонька!

У тебя прекрасное имя, Мила! Милая!

Второй день не слышу твоего голоса, и все валится из рук. Дикая хандра! Обещал себе не скулить – и не могу!

Хочется снова и снова говорить с тобой, но телефон равнодушно отвечает: «Абонент недоступен. Пожалуйста, позвоните позже!»

А когда позже? Я тут жить без тебя не могу, а мне говорят «позже»! Извини. Вот опять скулеж начинается. Но знаешь, напишу тебе письмо, и становится легче...

Как только представлю, что ты в плену, готов бежать хоть на край света и разорвать твоих мучителей голыми руками. Такая тоска – выть хочется. Или писать тебе стихи. Но тема больно заезженная, а на большее у меня нет желания.

Примерно каждый час набираю твой номер, но все бесполезно. Пытаюсь соединиться по Интернету – тоже не получается.

Короче, не письмо получилось, а сплошной скулеж. Много мечтаю, летаю в облаках, прекрасно понимая, что все это бред горячечного больного и несбыточные мечты взрослого мужика, который впал в детство.

Мысли все равно о тебе! За каждым барханом, каждым кустиком саксаула мне чудится твое лицо. Хотя я прекрасно знаю, что ты в плену, далеко от меня и никак не можешь спрятаться здесь, в барханах, но все равно ищу твой образ!

«Но хватит ныть!» – командую сам себе и заканчиваю письмо. Нежно любящий тебя старый, старый друг и давнишний воздыхатель».

Федор отстучал последнее слово и отправил письмо, совсем не надеясь на немедленный ответ. Тяжело вздохнув, посмотрел на часы и тронул Зуба за плечо.

– Одеяло с собой возьмем? – сразу задал вопрос Зуб, открывая глаза, хорошо видные в лунном свете.

– Мысль хорошая.

– У меня после сна всегда дельные мысли, – заметил Зуб, перекладывая из кармана рубашки деньги.

– Зачем ты это делаешь? – удивился Федор.

– В правый карман я кладу купюры по десять долларов, а в левый – по двадцать, – пояснил Зуб, наглядно демонстрируя, какие купюры куда он складывает.

Раздался длинный гудок.

Показался луч света, рельсы ярко заблестели, и стал слышен гул тепловозного двигателя. Поезд начал замедлять ход, визгливо воя тормозами, и в трех метрах от семафора, горящего ярким красным светом, остановился.

Как и предполагал Федор, из вагонов высадилась толпа пассажиров и стала разбредаться по сторонам.

– Не там мы залегли! – констатировал Зуб, вставая на ноги.

– Придется обойти состав по широкой дуге! – согласился Федор, вешая на плечо сумку.

Из толпы пассажиров вырвался толстенький низкорослый казах в черной железнодорожной форме и, вытирая пот с обширной лысины, быстрым шагом направился к тепловозу, на ходу жестами подзывая проводников. Половина несла на плече лопаты.

– Надо быстрее решать вопрос с посадкой в вагон! – озабоченно сказал Зуб, ускоряя шаг.

– Сейчас решим, – уверенно ответил Федор, оставляя свою сумку Зубу. Сейчас появиться с сумками в толпе возбужденных пассажиров было равносильно провалу.

Подойдя к худой как щепка проводнице, манерно курившей длинную сигарету в стороне от пассажиров, Федор достал пачку «Мальборо» и негромко попросил, нацепив на лицо самую обаятельную улыбку:

– Вы позволите огоньку?

– Пожалуйста! – ответила проводница, стрельнув в сторону Федора быстрым профессиональным взглядом.

– До станции Нурати возьмешь, госпожа? – не стал тянуть кота за хвост Федор.

– Чем будешь рассчитываться, красавчик? – спросила проводница, быстро облизав тонкие губы острым язычком.

– Чем захочешь, милая! Хочешь – баксами, хочешь – натурой, – снова широко улыбнулся Федор, демонстрируя истинную радость от встречи с такой обаятельной женщиной.

Особо медлить не стоило, так как вдалеке начали отсвечивать сполохи машин с мигалками.

– Документы есть?

– Все в порядке! Забухали с приятелем крепко, и друзья нас потеряли, а через три дня на работу, – пояснил причину своего появления на большой дороге Федор.

– Твой друг идет в мою служебку и сидит там тихо, как мышь. А ты – в третье купе. Мужики там бухают – за своего сойдешь! – решила проводница, сделав два шага в сторону вагона. На ходу бросила: – Сейчас я пассажиров поведу к головному вагону, а вы занимайте места согласно купленным билетам!

В Федора полетел железнодорожный ключ. Тот сделал отмашку Зубу и снова вытащил сигареты.

– Господа пассажиры! Вас просят прийти на помощь проводникам и очистить рельсы от песка, – весело сказала проводница на очень приличном английском.

– Пошли, мужики, разомнемся! – сказал мощный бас.

Первым двинулся кряжистый косолапый мужик в черной майке и длинных шортах. За ним, громко гомоня, двинулись человек двадцать здоровенных амбалов.

В вагоне практически никого не было. Пристроив Зуба вместе с сумками в служебное купе проводника, которое из-за огромных габаритов спецназовца сразу стало походить на собачью конуру, Федор пошел к третьему купе. Открыв дверь, узрел чернявого крепыша, оглушительно храпящего на правой нижней полке. Койка на правой верхней стороне была заправлена, но поверх одеяла лежал дорогой кожаный чемодан с разноцветными наклейками.

– Гонконг, Лондон, Париж, Монте-Карло... – вслух успел прочитать Федор, как хриплый голос снизу спросил по-английски:

– Виски со мной выпьете?

– А содовая есть? – в лучших традициях ответил Федор, по примеру соседа снимая рубашку.

– Азия всегда остается Азией…. Не могут сделать настоящий европейский поезд! Кондиционер на стоянке отключают. Туалет закрывают. Женщин приличных нет. Ужас!

– У меня из спиртного ничего с собой нет. Будет большая станция, обязательно куплю! – извинился Федор за свое халявное появление.