Алкоголик - Андрей Воронин

— Ну да, ну да, — Чиж покивал головой и почмокал губами.

Во рту пересохло и пахло перегаром «Пивка бы сейчас, — подумал он. Даже без водочки. Хотя с водочкой, конечно, лучше.»

— Да, — повторил он и с отвращением отбросил недокуренную сигарету. Конечно. Я беру Абзаца, вы его перевербовываете, и он убирает Хромого. Я правильно понял ход ваших мыслей? Так вот, это не по мне. Мне все это активно не нравится, и я хочу, чтобы вы об этом знали.

— Я не собирался просить вас ни о чем подобном, — поспешно заговорил Кондратов, хотя было видно, что он беззастенчиво врет. — Я хотел лишь, чтобы вы проконсультировали начальника моей охраны по поводу наилучшей, с вашей точки зрения, оборонительной тактики. Ну и вопрос с Абзацем, конечно, остается. Возьмете вы его живым или мертвым, меня не волнует. Мне нужно, чтобы он от меня отстал. Со своей стороны я готов оплатить все ваши расходы и выдать премию…

— Вы знаете, как звучит первая заповедь российского мента? — перебил его Чиж. — Конечно не знаете, иначе ни за что не вылезли бы с таким предложением. Так вот, первая заповедь гласит: никогда не бери денег у бандитов. Смешно, правда?

— Смешно, — согласился Кондратов. — Но разумно. Только с чего вы взяли, что я бандит?

— Посмотрите вокруг, — сказал Чиж. — Посмотрите, кому вы должны. Посмотрите, кто на вас работает. Прислушайтесь к собственным словам. Вас не поймали за руку и, может быть, не поймают никогда, но в данном случае это ничего не меняет.

— То есть денег вы у меня не возьмете, — спокойно сказал Кондрашов. Ну а что-нибудь другое?

— Например? — насмешливо спросил Чиж. — Секретаршу? Вы посмотрите на меня! Пожалейте бедную девушку, Владимир Кириллович. Даже если она не совсем секретарша или не секретарша вовсе… Личную дружбу? Возможность раз в неделю париться в вашей сауне? Да господь с вами! Я моюсь под душем, и меня это вполне устраивает. Что еще? Ящик отменного коньяка?

Кондрашов окинул его неожиданно острым взглядом и вдруг ухмыльнулся, обнажив длинные, как у лошади, влажные зубы и бледные десны.

— Насчет коньяка — это вы хорошо сказали, с чувством, — заметил он. А что, если я предложу вам полностью оплаченный курс реабилитационной терапии в центре Маршака?

Чиж вздрогнул. Откуда он знает, черт бы его побрал? Я сам еще не до конца уверен, что мои проблемы настолько серьезны, а этот умник уже тут как тут с готовым решением…

— Не понимаю, — сказал он. — С чего вы взяли, что я в этом нуждаюсь?

— А разве вы не нуждаетесь? — осклабился Кондрашов. Его улыбка напоминала оскал ржущей лошади. — Вы же умный человек, Николай Гаврилович. Зачем же отрицать очевидное? Или вы спиваетесь из принципиальных соображений?

В общем, я настоятельно советую вам подумать над моим предложением. Ну не хотите в центр Маршака, придумаем что-нибудь другое. В конце концов, сами скажете, что вам нужно… Не в этом суть. Возьметесь вы меня защищать или нет, вот что меня в данный момент волнует. Так как?

Чиж глубоко вздохнул и почесал переносицу. Собственно, думать было не о чем. Ни один настоящий охотник не довольствуется зайчатиной, увидев прямо перед ногами тигриный след. Майор Чиж был настоящим охотником, созданным матерью-природой специально для преследования и отлова крупных хищников, и то, что Кондрашов не вызывал у него никакой симпатии, не имело никакого значения. Перед Чижом был след — горячий, еще курящийся паром, кровавый, и он знал, что не пойти по этому следу не сможет.

…По дороге домой он вынужден был дважды сворачивать в боковые улицы, разглядев впереди посты дорожной милиции. Ерш все еще бродил у него в голове, и, загоняя машину в установленную на платной стоянке «ракушку», майор Чиж весело напевал: «Наша служба и опасна, и трудна…», думая о хранившейся в шкафу заначке.