Дорога смерти - Илья Бушмин

Было три часа ночи. На трассе вокруг мятого внедорожника колдовали криминалисты, расставляя на асфальте мощные прожектора — чтобы даже в условиях ночи не упустить ни единой детали. Две машины ГИБДД, стоя поперек дороги перед и позади места преступления, взмахами полосатых палок отправляли редких ночных водителей по единственной свободной для проезда крайней правой полосе. Тела убитых так и лежали там, где они попрощались с жизнью: ждали судмедэкспертов и Бегина.

Которому сейчас было не до этого: перед сном Бегин, по обыкновению, принял на грудь спиртного — это была единственная возможность избежать кошмаров, от которых он бежал. Но еще до наступления минуты, когда он отправился в кровать, ему позвонили из управления и сообщили о новом убийстве на трассе.

— Ты разглядел что-нибудь кроме машины? — вернулся Бегин к парню, которого все еще нещадно колотило после пережитого ужаса. Следователь старался тщательно проговаривать каждое слово, чтобы его речь не звучала бессвязно. — Силуэты? Лица?

— Так… Смутно очень… Темно же. Они когда подходили, я только тогда и увидел их. А потом они руки подняли и давай стрелять. — Игната перекосило от одного воспоминания, и он плотнее закутался в жесткий казенный плед. — Я тогда сразу вниз сполз, на пол, и не высовывался… Руками голову закрыл, чтобы не прилетело… Хотя это ведь и не защитило бы… Блин… Я поверить не могу, как мне повезло. Если бы они меня заметили через окно — то все…

Парня начало «нести». Рябцев, косясь на туго соображавшего Бегина, подавил раздражение к следователю и решительно вмешался в разговор:

— Погоди-погоди, потом себя жалеть будешь. У тебя для этого будет теперь вся оставшаяся жизнь. Что ты разглядел? Какие они были? Что помнишь?

Игнат поколебался. Память упорно не хотела возвращаться назад и снова переживать недавний ужас.

— Ну… Знаете… Один повыше вроде. Нормально так повыше, на голову. Его как раз фара осветила, когда он шел. Шел быстро… Перед тем как он стрелять начал, я кажется… Да, у него были усики и бородка. — Игнат слабыми непослушными руками показал на себе. — Небольшие такие, типа модные.

— А второй?

— Он такой невысокий был, широкий.

— Толстый?

— Нет, широкий, крепкий такой…

— Коренастый?

— Наверное, — неуверенно кивнул Игнат. — И это, еще. Он лысый был. В смысле, голова выбрита. Кажется. А лица я не видел. Не разглядел, не успел…

— Фоторобот сможешь помочь составить? Или никак?

— Фоторобот? Как это? А, это как в кино показывают? — Игнат зачем-то поводил рукой, видимо, так ему было легче вспомнить увиденную по ТВ процедуру. — Отдельно нос, отдельно глаза, отдельно рот?

— Вроде того.

— Так я же не разглядел ничего. Говорю же. Я сразу на пол, как услышал, что они… Ну, из стволов… По пацанам… — Игнат не мог больше держаться, его подбородок затрясся. — Б… дь, они их убили. Просто расстреляли, как… как… как собак… И уехали… А я там, на полу, в луже блевотины…

Игнат с трудом проглотил комок и закрыл рот — кажется, ему снова поплохело. Рябцев отшатнулся, крикнув скучавшим в сторонке фельдшерам в синих спецовках:

— Ну вы, гиппократы, дайте ему уже чего-нибудь противорвотное, а? Вам же машину изгадит, сами нюхать потом будете, ну ё-моё!

Бегин протер лицо и двинулся к машине Рябцева. Нужно было составлять протокол. По взглядам, которые изредка бросали опера из убойного и криминалисты в его сторону, было понятно, что ждут только его. Но нестерпимо хотелось курить. Он кивнул операм — мол, сейчас — и на ходу закурил. Около машины остановился, глядя вдаль. Туда, где чуть меньше часа назад скрылся автомобиль преступников.

Рябцев приблизился к нему и молча застыл позади. Бегин обернулся, скользнул по оперу безразличным взглядом и снова уставился вдаль.

— Разошлись они, — пробормотал Бегин. — Четвертый эпизод, и уже шесть трупов. Три нападения чуть больше чем за неделю. Все чаще и чаще. Упыри, б… дь… — он указал на юг. — Пацан сказал, они ушли туда. В сторону А-107. То есть, через пять километров они могли сделать что угодно. Уйти дальше по М-4, могли перескочить на Каширку и двинуть назад в сторону города. А могли по малой бетонке уйти хрен знает куда.

— И что?

— Я думал, что у них другая схема. Все оказалось хитрее. Они уходят по встречке, и водилу своего ставят тоже там. Умные ребята. Паскуды, но умные. — Бегин покачал головой. — Нужно привлекать психиатров. И составлять их психологические портреты. Это, Рябцев, не обычная банда. Что-то с этими уродами сильно не так.

Рябцев хмуро наблюдал за Бегиным, который расклеивался на глазах. Он был нетрезв и растекался мыслью по древу, как в состоянии подпития поступает практически каждый.

— Слушай, может, дежурного следака из местных вызвать? Он составит протокол. А я тебя домой отвезу. Выспишься. А завтра с новыми силами…

Бегин, по своему обыкновению, которое задевало Рябцева и возмущало до глубины души, не отреагировал на его слова, словно и не слышал ничего. Следователь докурил и бросил окурок на асфальт. Понаблюдал, как тот, тлея, дымился, и растоптал его носком ботинка. Выудил из машины свою потрепанную папку с бланками. И хмурым взглядом, в котором читалась откровенная неприязнь, посмотрел на север. Туда, где в десятках километрах от их участка трассы светилась далеким заревом Москва.

— Гребаный муравейник. Создали монстра, а потом удивляются, что он пожирает все вокруг и самого себя, — пробормотал он. И поплелся, чуть пошатываясь, к машине убитых.

Рябцев хмуро обернулся, провожая его взглядом. Он был благодарен Бегину за то, что тот включил его в группу. Но сейчас Рябцев мог думать только об одном. С этим следователем — действительно что-то сильно не так.

* * *

В эту ночь работа в УВД Домодедово не стихала ни на секунду. Когда на горизонте робко забрезжило яркое майское солнце, в уголовном розыске кипела жизнь. Управление бросило все силы на проверку черных «хендаев», зарегистрированных на жителей Подмосковья и Москвы. Это были десятки тысяч имен, которых нужно было как следует просеять в поисках одного, того самого, имени. Владельцев автомобилей пробивали по базам ГИБДД, после чего их имена вычленяли в картотеке УВД. Если на автовладельца у полиции имелось досье, что означало, что когда-либо он пресекал закон, поднимались и анализировались все материалы.

— Вы участковый на Втором Покровском проезде, дом десять? Угрозыск Домодедово беспокоит, Стасин моя фамилия. У вас на участке проживает некто Штефер, восемьдесят пятого года рождения. Да, Григорий Андреевич… У него есть черная «хендай», все правильно? Интересует, есть ли у вас на него какие-нибудь сигналы, жалобы, неофициальная, может быть, информация…?

— Алло. Да, я слушаю? Говорите, у него этой машины нет больше? Как разбил? Мы в базе данных гаишников не нашли ничего такого. А, вот оно что… То есть, его «хендай» во дворе стоит, не на ходу? А вы когда последний раз проверяли?