Адвокат. Судья. Вор - Андрей Константинов

В этот понедельник Лидия Александровна возвращалась домой около десяти часов вечера. Она торопливо стучала каблучками по асфальту и зябко ежилась на холодном ветру. Хотелось поскорее подняться к себе, выпить горячего чаю, почитать чего-нибудь и уснуть, не думая об одиночестве, которое, видно, на роду ей писано… Когда Лида еще училась в университете, какая-то цыганка пристала к ней на улице и напророчила, что жизнь будет долгой, но несчастливой…

В последние дни она часто вспоминала Обнорского – этот парень, несмотря на все свое хамство и самомнение, чем-то понравился ей, может быть, тем, что совсем не испугался ее, следователя… А ведь очень многие крутые мужики, попав к ней на допрос, быстро утрачивали свою крутость… К тому же этот журналист так смотрел на нее, что у Лиды даже заболела грудь, потом приехал, встречал после работы, до дому довез… Это было, конечно, очень приятно, но не могла же она взять и броситься на шею человеку, с которым в тот же день познакомилась. К тому же познакомилась, допрашивая его по делу об убийстве. А этот Обнорский – он явно запал на нее, на чашку кофе напрашивался… Бабник он, наверное, самый настоящий бабник…

Поспелова даже не замечала, что, думая об Обнорском, она как-то совсем не задавалась вопросами о его причастности к делу Лебедевой. А ведь ей с самого начала показалось, что журналист что-то знает… Странная тогда история получилась: этот оэрбэшник Колбасов сначала гарантировал, что Обнорский на первом же допросе потечет. И что у них на парня много чего есть интересного, а на поверку-то пшик пустой вышел… Хотя связи у Обнорского и впрямь были странными… Да и сам он странный какой-то: сначала смотрел сумасшедшими глазами, а потом как в воду канул. Наверное, тоже оказался из тех, у кого запала на одни слова и взгляды хватает…

Подходя к своему подъезду, Лида открыла сумочку и начала нашаривать ключи от квартиры. Вдруг какая-то темная фигура выступила из кустов и преградила ей дорогу:

– Добрый вечер…

Голос прозвучал хрипло и угрожающе. Поспелова ойкнула, отпрянула назад, потом вспомнила, что в сумочке у нее лежит табельный ПМ. Оружие она нащупала как раз между косметичкой и записной книжкой. Вытаскивая пистолет, выронила ключи на асфальт.

– Не подходить… Буду стрелять…

Даже ей самой стало очевидно, что ее голос звучит совсем неубедительно – дрожит и срывается, да к тому же рука с пистолетом трясется. Следователю Поспеловой никогда не приходилось применять оружие, раньше работники прокуратуры и не получали его, только из-за общего обострения криминогенной обстановки им недавно выдали табельные «макаровы».

Человек из кустов среагировал на направленный на него ствол весьма своеобразно – чуть сместился вправо и вперед, потом как-то странно крутанулся против часовой стрелки, левой рукой подшиб вверх кисть Поспеловой, сжимающую пистолет, и Лида не успела даже ахнуть, как ее «макарончик» выскочил из ладони. Ей стало очень страшно, но тут незнакомец сказал знакомым голосом с непередаваемыми саркастически-издевательскими интонациями:

– Чтоб оружие стреляло, его с предохранителя снимать надо, Лидия Александровна…

Поспелова переступила с ноги на ногу и неуверенно спросила:

– Обнорский, это вы?

– Я… – Андрей сел на лавку, стоявшую перед подъездом, и, поблескивая в темноте белками глаз, спросил: – Вы, наверное, не ожидали увидеть меня здесь? По вашему разумению, я сейчас должен был бы находиться совсем в другом месте, верно?

Журналист говорил как-то странно, казалось, что он вот-вот сорвется и перейдет на крик. Лидия Александровна растерянно оглянулась – во дворе, кроме них, не было ни души. Но испуг прошел, и потому она ответила уже без дрожи в голосе:

– С чего вы взяли, что я вообще о вас думала?.. Вы что, пьяны?..

– Трезв как стеклышко, – усмехнулся Серегин, продолжая вертеть пистолет в руках. – Хотя, возможно, мне и надо было бы выпить… Чтобы крыша не поехала…

Он вдруг выщелкнул обойму из рукоятки «пээма» и быстро передернул затвор – патрона в патроннике, естественно, не оказалось. Андрей хмыкнул и загнал обойму обратно.

– Да, так вы, конечно, много навоюете… И зачем только ствол с собой таскаете? Вы ж ходячий подарок для бандитов…

– Вот что! – вспыхнула Поспелова. – Вы выбрали неудачное время для шуток, Обнорский… Я устала и хочу спать. Отдайте пистолет!

– Нет проблем, – пожал плечами Серегин. – Я вам – пистолет, а вы мне что? За так теперь и кошка не чихнет…

– Вы! – сказала Лида. – Вы!..

И вдруг всхлипнула. Она думала об этом придурке, хотела даже, чтобы он позвонил, а он… Отобрал табельное оружие и теперь сидит выделывается, довольный собой… Очень Поспеловой стало обидно, и она еле сдержала почему-то подступившие к глазам слезы. Обнорский, видимо, что-то почувствовал, потому что быстро встал с лавки, шагнул к женщине и протянул пистолет ручкой вперед:

– Держите. Мой вам совет – никогда не доставайте оружие, если еще не решили, будете стрелять или нет… А достали – так стреляйте, хоть в воздух… Вы меня простите, Лида… Я… У меня большие неприятности… И мне подумалось, что вы можете быть в курсе…

– Я? – удивилась Поспелова. – Почему я?

– Да та-ак, – неопределенно протянул Андрей. – Была такая мысль…

Он не стал ей объяснять, что, убежав от бани, в которой убили Женьку и чуть было не поймали его самого, принял было дикое и насквозь авантюрное решение – подкараулить ее, Поспелову, у дома (либо ввалиться к ней домой) и учинить допрос с пристрастием, выяснить, какое все-таки Колбасов имел отношение к его задержанию… А заодно поинтересоваться, не в курсе ли Лидия Александровна насчет того, каким это образом Владимир Николаевич Колбасов оказался вдруг в нужное время в нужном месте с двумя фургонами омоновцев. Затея была абсолютно безумной, но ведь и Андрей был в шоке, после того как нашел зарезанного Кондрашова… Вот и пришла ему в голову мысль, что следователь Поспелова вполне может что-то знать… В конце концов, она ведь спрашивала на допросе о Женьке.

Но пока Серегин добирался до дома Лидии Александровны, пока ждал ее в холодном и мокром дворе, шок постепенно проходил, и Андрей уже сам не совсем понимал, для чего, собственно, поперся к Поспеловой. Допрос с пристрастием – это, конечно, хорошо, но ведь провести его можно только после того, как совершишь конкретное уголовное преступление – нападение на представителя власти… И вообще…

Короче, если бы Лида появилась минут на двадцать позже, она, скорее всего, вообще не столкнулась бы с Обнорским. Поспелова молча взяла пистолет у Андрея, на мгновение их руки соприкоснулись в темноте, и Лида ощутила, что Серегина бьет мелкая дрожь: наверное, продрог здесь во дворе, ее поджидаючи…

– Вы дрожите, – сказала Лида и вдруг абсолютно неожиданно для самой себя добавила: – Знаете что… давайте я вас чаем напою. А заодно вы мне о своих проблемах расскажете… Заодно объясните, при чем здесь я… Идет?

Обнорский обалдело смотрел на нее и молчал. Лицо Поспеловой скрадывала темнота, понять, что оно выражает, было просто невозможно. Андрей вздохнул и неуверенно пробормотал: