Агент из подземелья - Александр Тамоников

Унтерштурмфюрер Андерс, он же старший лейтенант Алексей Уваров, прибыл на переговоры с ним, имея при себе целую папку поддельных документов. Операция закончилась ничем. Каминский отказался вести своих громил в западню и уже через несколько дней начал отвод подразделений на запад. Но роль эсэсовского офицера Уваров отыграл безукоризненно. Начальство этот факт запомнило.

Дальше была заброска в Минск с целью выкрасть из архива абвера ряд секретных документов. В Вильнюс Алексей попал для налаживания связи с тамошними антифашистами, которые, если честно, особого веса среди населения Прибалтики не имели.

В сентябре сорок четвертого советские войска еще стояли под Варшавой, где каратели добивали участников восстания, организованного Армией Крайовой, а гауптман Коффман, имеющий легенду и хорошие документы, уже прибыл в отдел разведки Мозерского укрепрайона. Человек с такой фамилией в структурах абвера действительно существовал. Алексей присвоил его биографию без зазрения совести.

Этот уроженец Бремена служил в полицейском управлении. Затем – вермахт, Северная Африка, бравое воинство Роммеля, которое немцы сравнивали с Пятым легионом Цезаря, бившимся в тех же краях. Перевод в Берлин, потом Западная Белоруссия, где он готовил радистов для заброски в советский тыл, потом обрабатывал разведданные военного характера. Героический выход из окружения, когда настоящий Мартин Коффман загремел в советский плен, а свою биографию и дальнейшую насыщенную жизнь одолжил другому человеку.

Внешне они чем-то походили друг на друга. Именно этот факт и заинтересовал командование.

«А что, ты человек бывалый, опытный, немецкий язык знаешь лучше русского, – пошучивал в усы начальник армейского отдела контрразведки СМЕРШ полковник Крылов. – Опять же сознательный и надежный. В ВКП(б), к сожалению, не вступил, но это поправимо. Найдешь там себе немку, ты же мужик, мы все понимаем. Только смотри, не переусердствуй на любовном фронте. А мы на тебя руководство тамошнего подполья выведем, будут у тебя и глаза, и уши. Получишь радиста и связного. Комфортные условия обещаем. Но и по работе будем жестко спрашивать».

– Послушайте, фрау Циммер, может, хватит испытывать на прочность вашу бормашину? – взмолился Алексей. – Вы же обещали, что больше не будете включать этот адский аппарат, обманывали меня. Мол, осталась только ручная работа.

– В следующий раз не будете запускать свои болезни, герр Коффман, – заявила сухощавая сорокалетняя дама, отпустила педаль, выпрямила спину и сняла маску, закрывающую нижнюю часть лица.

На пациента уставились холодноватые ироничные глаза.

– Да, я слегка скрасила нашу с вами действительность. Но теперь все, можете забыть про этот, как вы образно выразились, адский аппарат. Однако если вы еще раз занесете грязь в десны, то я обещаю вам новый виток наших радостных встреч. Через день зайдите, посмотрим, как у вас дела. Выплюньте ватку. Сами не можете, обязательно надо напоминать?

Уваров выплюнул ватку. Эта тетка могла бы и пожалеть его. Он вчера и без бормашины натерпелся.

Однако фрау Циммер снова натянула маску и полезла ему в рот тонким инструментом из арсенала изуверских стоматологических пыток. Он снова напрягся, вцепился в подлокотники. Инструмент постукивал по зубам. Докторша слушала эти звуки так, словно пианино настраивала.

– Фрау Циммер, я же не клавесин, – прошамкал Уваров.

– Помолчите, герр Коффман, – строго сказала женщина. – И усвойте на будущее: здесь – я командир.

Медсестра, колдующая со склянками в шкафу, улыбнулась, забрала несколько флаконов, бросила на пациента насмешливый взгляд и вышла. Было слышно, как она удаляется по коридору на шлепающих подошвах.

– Вы как, герр Коффман? – спросила фрау Циммер. – У вас неважный вид. Только не говорите, что моими молитвами. То, что я делаю с вами, необходимо, поверьте.

– Садистка вы, Клара. Но ладно, я вас прощаю.

– Кстати, в молодости я мечтала стать психоаналитиком, – сказала докторша. – Карл Юнг, Зигмунд Фрейд. Вы понимаете, о чем я? Но судьба сложилась иначе, возможно, и к лучшему.

– Представляю, как вы пытали бы людей, выучившись на психоаналитика, – проворчал Уваров, понизил голос и спросил: – Есть что-то для меня?

Кабинет зубного врача гестаповцы не прослушивали. Это было слишком мудрено в техническом отношении и вряд ли оправданно.

Фрау Циммер покосилась на дверь и прошептала:

– Есть, Мартин. Руководство просило передать вам благодарность за Плотника и Вальтера. Они обезврежены и дают ценные показания. Центр передает вам лучшие пожелания, желает счастья в работе и личной жизни.

– Фрау Циммер, вы даже в серьезных вещах не можете избавиться от вашего неуемного сарказма. Это все?

Фрау Циммер проживала в небольшом двухквартирном доме на окраине и каждое утро добиралась до места работы на собственном «Фольксвагене». Этим мог похвастаться далеко не каждый дантист в Германии, тем более женского пола. Людоедских взглядов фюрера Клара Циммер никогда не разделяла и была убеждена в том, что благополучное будущее Германии связано только с Советским Союзом. В тридцать девятом году она приезжала по турпутевке в СССР, где и была завербована советской разведкой. Вычислить Циммер по работе и происхождению было бесполезно, биография безупречная. А в Советский Союз до войны приезжали многие немцы. Страны формально дружили, и контакты поддерживались во многих сферах. Рацию она хранила дома, в особом закутке, отгороженном от основной части подвала, и могла выходить на связь в любое удобное время. Лишь бы в этом районе не работали станции радиоперехвата.

– Это не все. – Фрау Циммер перешла на серьезный тон. – Вам передано задание. Центр озабочен перспективой лобового штурма Мозерских укреплений. Это целая крепость, растянувшаяся на сорок километров. Обходить ее бессмысленно – слишком большая группировка останется в тылу. Будет много жертв и потерянного времени. Нацисты перегруппируют свои силы и подтянут подкрепления. Центр боится, что на Мозерской линии Красную армию поджидает серьезная неудача. Ослабить укрепления вы не сможете. Один в поле не воин. Добывать схемы тоже поздно. Как вы их передадите? Да и риск неоправданный. Центр убедительно просит вас выявить слабое звено в цепи германских укреплений, установить, где меньше ловушек и внезапных сюрпризов, слабое вооружение, падший духом личный состав, нет глубоко эшелонированной обороны. В это место и будет нанесен главный удар с целью стремительного прорыва и окружения обороняющейся группировки. Командование убеждено, что только таким путем можно добиться наименьшего числа жертв и быстрого вторжения на территорию Германии. При этом в вашем распоряжении – не больше трех-четырех дней. Пусть что-то не удастся. Центр знает, что вы не волшебник. Но пару объектов вы должны выявить и дать их описание.

– Я понял, – сказал Алексей, и в горле у него стало как-то суховато. – Из этого следует, что Красная армия появится на горизонте как минимум через неделю.

– Мне, простому дантисту, об этом ничего не известно, – сказала фрау Циммер и улыбнулась. – Населению упорно внушается, что у немецкой армии все под контролем. Незначительные отходы на отдельных позициях связаны лишь с выравниванием линии фронта. В Германию никогда не ступит нога русского солдата. А если ступит, то земля под ней будет гореть и плавиться.