Культурист - Борис Седов

Из прихожей на него смотрела, чуть растянув губы в полуулыбке, высокая, загорелая, привлекательная блондинка лет двадцати трех. Из одежды на девушке были только узенькие белые трусики, сексуально просвечивающие из-под застегнутого на все пуговицы, с трудом скрывающего упругую грудь короткого, до колен, халатика медсестры, с мгновенно бросающейся в глаза красно-синей нашивкой с крестом и надписью «Армия спасения». На ногах девушки были мягкие домашние тапочки в виде серых пушистых зайчиков со смешными глазками. Скользнув плотоядным, изголодавшимся взглядом по соблазнительным выпуклостям женского тела, Невский добрался наконец до зайцев и невольно улыбнулся. Следящая за его реакцией блондинка улыбнулась в ответ, сделала шаг в сторону и приветливо сказала:

– Входите, пожалуйста.

– Таможня дает добро? – переступая порог, не без скрытого смысла ухмыльнулся Влад. Попутно заметив, что дверь из прихожей в комнату плотно прикрыта.

– Извините, что заставила вас ждать, но мы ведь с вами незнакомы, верно? Прежде чем впустить вас, я должна была сообщить Наталье Львовне, кто к ней пришел и как представился, – ничуть не смутившись, быстро ответила девушка. – Она, как все пожилые и одинокие люди в наше неспокойное время, очень осторожна. Я бы даже сказала – пуглива. Спрашивала, как вы выглядите, во что одеты. Я сказала, что вы очень симпатичный, спортивного вида молодой человек, лет двадцати, в парадной военной форме. С чемоданчиком. Скорее всего, только что демобилизовались. Наталья Львовна очень обрадовалась. Даже всплакнула, – оглянувшись на дверь в гостиную и перейдя на шепот, доверительно добавила девушка, сделав при этом круглые глаза. – Я такое за три месяца впервые вижу. Вообще-то она крепкая духом женщина. Настоящая графиня. И вдруг… Любит вас. Очень!

Влад кивнул, нахмурился. Потом оттаял, взглянул на блондинку. Но она, не дожидаясь, пока гость задаст следующий, вполне логичный вопрос, представилась сама, деловито протянув ладошку:

– Как зовут вас, я теперь знаю. А я – Юля. Медсестра, из христианской благотворительной миссии «Армия спасения». Ухаживаю за вашей бабушкой. Уже третий месяц. Совершенно бесплатно. Наша миссия существует на добровольные пожертвования добрых людей со всего мира и помогает тем, кто одинок, попал в беду и не может самостоятельно о себе позаботиться.

– Очень приятно, – Невский мягко стиснул теплую руку медсестры. – Честно говоря, я думал, что за бабушкой ухаживает соседка.

– Светлана Михайловна – замечательный, душевный человек! – поспешила заверить Юля. – Но она сейчас вынуждена трудиться на двух работах. Уходит рано утром, приходит после десяти вечера. И всего один выходной, воскресенье. Так что за вашей бабушкой в основном ухаживаю я. А Светлана Михайловна мне помогает. По мере сил. Вы не волнуйтесь, я… справляюсь. Правда. Неловко об этом говорить, но… – Юля смущенно опустила глаза, захлопав длинными и подкрученными, как у дорогой куклы, ресницами, – Наталья Львовна даже зовет меня доченькой. Это так приятно! Значит, наша работа, я имею в виду миссию, действительно приносит людям радость. А раз так, то мое место – здесь.

– Наверное, – пожал плечами Невский. – Если бабуля довольна – я тоже не имею ничего против. Как она? – тоже перейдя на шепот, спросил Невский. – Только не обманывай, Юль, говори правду. Мне можно.

– Честно говоря… очень слаба, – сообщила медсестра, шумно вздохнув. – Каждый день делаю инъекции обезболивающих препаратов. Импортные, очень дорогие лекарства. Нам спонсоры поставляют. В прошлом месяце делали снимок. Видимо, последний. Врач говорит, метастазы уже так разрослись, что… В общем, Наталье Львовне осталось жить от силы неделю, максимум – полторы. Мне так трудно об этом говорить, Влад. Но вы сами хотели знать правду.

– Хотел, – кивнул Невский. – Что ж… Хоть какая-то ясность.

– Болтаем здесь, в то время как бабушка вас уже, наверное, заждалась, – Юля тронула пальцами дверную ручку.

– Конечно, конечно, – Влад поставил «дипломат» на пол, быстро снял сапоги и вслед за медсестрой вошел в комнату.

За пять лет, прошедших с последнего визита Влада в этот дом, здесь ровным счетом ничего не изменилось. Не считая стоящей в углу, между секцией и стеной, раскладушки и появившегося рядом с разложенным диваном журнального столика на колесиках, с таблетками, шприцами, ампулами и водой. И еще – воздуха. Он стал неуловимо другим. Нет, не подурнел. Напротив – помещение прямо-таки сверкало чистотой и, судя по всему, достаточно часто проветривалось. Однако теперь в нем чувствовался запах лекарств, странно сочетающийся с витающим здесь же ароматом хороших женских духов и давящим, почти физически ощущаемым запахом безнадежности. Описать который словами невозможно, а можно только почувствовать, стоит только хоть раз в жизни побывать в комнате с занавешенными черной материей зеркалами или с пока еще находящимся в ней живым, но уже неизлечимо больным, доживающим последние дни человеком…

Графиня Наталья Львовна Ягужинская, по мужу Орлова, лежала на диване, укрытая до пояса теплым ватным одеялом, и была совершенно неподвижна. Только глаза – живые, умные, ясные, – странно сочетающиеся с желтым, с впалыми щеками и бескровными губами, восковым лицом, остались такими же, как прежде. Как в далеком детстве. Увидев похожую на мумию, глядящую на него так нежно и ласково бабушку, Влад невольно остановился посреди комнаты, не в силах сделать еще хотя бы шаг. Наталья Львовна, поняв, что чувствует сейчас ее повзрослевший, возмужавший, раздавшийся в плечах внук, лишь вздохнула. Спросила едва слышно, с иронией, с трудом шевеля губами:

– Что, такая страшная?

– Н-нет, – торопливо завертел головой Невский. Язык слушался с трудом. – С чего ты взяла?

– Лгать ты никогда не умел, так же, как твой отец, – нежно заметила бабушка. – Не лги и сейчас. И… между прочим… ты забыл поздороваться.

– Привет, бабуль, – Влад подошел к дивану, присел на краешек, вымученно улыбнулся и взял Наталью Львовну за руку. Кисть старушки была невесомой, представлявшей собой обтянутый прозрачной, с тонкими ниточками вен, кожей скелет.

– Я уже год не смотрюсь в зеркало, внук, – едва сжав пальцы, сообщила бабушка. Говорила она так тихо, что Владу приходилось изо всех сил напрягать слух. – Не хочу… расстраиваться. Женщина вообще… должна уходить из жизни… до того, как окончательно превратится в старуху. К сожалению… я… верю… а Бог… не разрешает…

– Если уж речь зашла о Боге, то позволь напомнить. В Библии, бабуль, написано по-другому, – подхватил Невский. – Господь никогда не дает человеку испытания, которые он не смог бы вынести. Значит, нам нужно пройти весь предначертанный путь, от начала до конца. Я прав, Юля? – Влад оглянулся на стоящую позади медсестру и подмигнул – так, чтобы этого не видела старушка.

– Абсолютно, – широко улыбнулась девушка. – У вас очень интеллигентный внук, Наталья Львовна!

– В этом он пошел в родителей, – не без гордости согласилась та. И чуть сильнее сжала ладонь Влада. – Как прошла служба? Много людей застрелил?