Смертники - Анатолий Гончар

«Главное, с первых секунд боя вывести из строя радиостанции… вывести из строя радиостанции… радиостанции…» – как заклинание, беспрестанно повторял про себя уже начавший испытывать предбоевое волнение Ибрагим. Несмотря на всю защищенность базы от огня артиллерии, он все же побаивался – а вдруг возьмет и залетит сюда какой-нибудь шальной снаряд? Не должен, но вдруг? К тому же еще оставалась вражеская авиация. Но старший Келоев рассчитывал управиться и уйти отсюда задолго до ее возможного появления. Так что авиация его волновала значительно меньше.

«Если все пойдет удачно, – продолжая размышлять, Ибрагим прислонился плечом к темному стволу небольшого, не более десяти сантиметров в диаметре, бука, – пять, десять минут, и все будет кончено. Почти пятьдесят моджахедов (тех двух десятков боевиков, присланных Шамилем Басаевым, что на всякий случай оставались прикрывать тылы, Ибрагим не считал) на полтора десятка русских, пусть даже спецов – это более чем достаточно. Главное – заманить противника как можно дальше в глубь расставленной ловушки, а уже сделать так, чтобы ни один русский из нее не вырвался, будет легко. Все распределено, все тщательно отработано – кто, куда, как… прижать окружить, добить… И ни одного шанса на отход. А на крайний случай – десять самых лучших человек резерва под командой Усы Умарова на той стороне ручья. Десять моджахедов, способных в одиночку…» Ибрагим вдруг понял, что сам себя уговаривает, пытаясь убедить в том, что все пройдет благополучно. Значит, получается, в его душе все еще оставался червь сомнения? Да разве можно сомневаться в своих силах? И это при такой мощи? Неуверенность в себе – это порок, недостойный моджахеда. Она позволяет отступиться. Неуверенность в своих силах приводит к дрожи в руках. Ибрагим почувствовал холодок, пробежавший по его спине, вздрогнул, убоявшись своей собственной слабости больше, чем страха перед грядущей смертью.

– Нет, – тихо, но твердо сказал он. – Мы не боимся смерти и не бегаем от нее! – Где-то он уже слышал эту фразу, но не помнил где, и вот теперь она пришла ему на ум. И тут же еще одна: – Если у нас хватит терпения и стойкости, иншалла, победа будет за нами! Победа будет за нами! – повторил Ибрагим, и окончательно отгоняя от себя беспричинную тоску, вздернул подбородок кверху. – Аллах акбар! – произнес он одними губами и, резко оттолкнувшись от служившего ему опорой дерева, отправился проверять готовность своих воинов к битве.

– Махамед! – выйдя их тени кустарника, Ибрагим окликнул худощавого коротышку с гранатометом в руках, стоявшего чуть в отдалении от ближайшего замаскированного окопа. Махамед являлся старшим над отрядом боевиков, присланных Шамилем в распоряжение Келоевых. – Русские скоро будут здесь, пора занимать позиции, а не… – Келоев хотел сказать – не развлекаться (Махамед Ахмадов как раз позировал боевику, бегавшему вокруг него с маленьким цифровым фотоаппаратом), но не стал.

Тот, которого звали Махамед, зло прищурился, кинул «РПГ-7» на руки ловко подхватившего оружие фотографа Мусы Мачигова, являвшегося одним из трех «штатных» гранатометчиков отряда Махамеда и, ничего не сказав, направился к позициям своих воинов.