Диверсанты из инкубатора - Михаил Нестеров

Вынув из пакета сэндвичи, Михей передал один Скоблику, второй – Тамире. Сам он отщипывал маленькие кусочки и отправлял их в рот, изредка запивая колой.

– Что интересного заметила? – спросил Михей.

– По двору шныряет кошка, собака из будки почти не вылезает. Через оконное стекло рассмотрела птиц в клетках, рыбок в аквариуме. Может, он не Фокин, а Ной?

– Что насчет нервной системы дома?

– Днем сигнализацию не включают.

– Кроме четверых комодов, никого не заметила?

– Генерала, двух путан и толстого мужика. Голимый Карлсон.[7]Скорее всего – консультант, журналист, соавтор, не знаю. Они с генералом часто сидят за одним столом, беседуют, делают записи на бумаге, стучат на ноутбуке.

Сегодня Михей встретился у железнодорожного вокзала с полковником Матвеевым. Матвеев едва не погрозил ему пальцем.

– Чему улыбаешься?

– Выглядите вы здесь по-другому, на себя не похожи.

– На туриста похож?

– Нет.

– То-то и оно, – улыбнулся в ответ Матвеев. – Ничего в облике, одежде и поведении от меня, а узнать трудно.

Полковник прилетел на самолете вчера вечером, спустя час уже распаковывал свой багаж в гостинице. Проверил спутниковую связь с агентами, заодно назначил встречу.

Первичные данные порадовали руководителя операции: Фокин на месте. Словами Михея, осторожен, как паук, выше пояса не показывается.

– Разумеется, осторожен, – покивал Матвеев. – Если бы он вернулся в Россию, оказался бы на скамье подсудимых вместе с главным финансистом Минобороны. Проще говоря, на него свалили бы вину. Как носитель секретной информации, он очень опасен. Да, натовская разведка сливает из него яд, но отрава не портится даже в склянках, понимаешь?

Михей кивнул: «Да».

– Хорошая работа, – еще раз похвалил Матвеев, за руку прощаясь с агентом. – Сегодня же переправлю ее в Москву, а завтра с ней уже начнут работать агенты основной группы. Кстати, как прошла встреча с хорватским агентом?

– Нормально. Только мне показалось, он коренной итальянец.

– Хорват. Родом из Истрии. А там в лексиконе много итальянских слов. Другое дело – Далмация, там у россиян не возникнет языкового барьера. Что касается моего агента, он держит лавочку сувениров из дерева. – Матвеев был вынужден дать ту информацию на агента, которая исключит дальнейшие вопросы о нем. Сувенирную лавочку держал двоюродный брат Фалкони, Иво же прикрывал его маленький бизнес. Матвеев не знал об инициативе Иво, который вручил агентам сувениры из лавки своего родственника, и они, будто состояли в сговоре, дали в руки Михея выход на хорватского агента.

Полковник тут же сменил тему.

– Скажи честно, Миша, ты ждешь смены?

– Пока не очень. Нравится здесь. Может быть, за две недели надоест. Чувствуется, что мы работаем, а не отдыхаем.

– Придется еще поработать. Завтра сделайте вот что…

Михей поднялся на сто пятьдесят метров по дороге и увидел сквозь заросли дикой фисташки поляну. Он искал ее; а впервые обратил на нее внимание сегодня утром, когда Скоблик вел машину, а он всматривался в придорожный кустарник – маквис. Перед глазами мелькали плотные миртовые заросли, земляничные деревья, и только за дикой фисташкой обнаружилось открытое пространство.

Сейчас он прошел его и уперся в каменистый участок, поросший карликовой пальмой. Он с трудом продрался сквозь него и снова оказался на открытом пространстве. Пока что можно ехать, размышлял он, представляя себя за рулем «Фиата». Кузов и подвеска у него не такие прочные, как у «копейки», но он легко протаранит кусты, преодолеет каменистые участки. Главное, чтобы и дальше не было препятствий, вплоть до шоссе, которое соединяло Равенну и Феррару. Но с этой загородной дороги, которая обрывалась у ворот виллы, на шоссе можно было попасть в объезд. А там уже в первые минуты перестрелки на вилле выставят пост.

Михей прошел полкилометра, когда услышал рокот двигателей. Через десять минут пути он увидел ленту шоссе, окаймленную диким кустарником.

Он прошел до конца и не увидел препятствий, лишь нагромождение камней в одном месте, которое можно разобрать за пару часов. И путь основной диверсионной группе будет открыт.

Сегодня Михей нашел место, где в обозначенный час их старших товарищей будет поджидать резервная машина. На дорогах, ведущих в глубь страны, контроль со стороны карабинеров и полицейских не будет таким жестким, как в другом направлении, к морю, ближе к Римини, с его сорокакилометровой пляжной зоной, где расположены знаменитые курорты, где затеряться троим молодым людям будет так же легко, как иголке в стоге сена.

Вот это направление, по сути, на аэропорт, железнодорожный вокзал, автовокзал, на перевалочную туристическую базу и станет для полиции ключевым. Возможно, они будут искать двух хорватских парней и девушку, поскольку их личности уже давно были установлены. Но к тому часу они будут далеко от Равенны. Может быть, в России или ближе – в Хорватии. Кто знает, вдруг полковник Матвеев задействует разведгруппу на более раннем этапе.

3

Михею не спалось. Везде, куда бы он ни бросал взгляд, ему чудились оливковые глаза Андреа. Они смотрят на него из темного угла комнаты, заслоняют другие глаза цвета восточной ночи, манят к себе.

Он назвал Скоблика кайфоломом. Тот уже в третий раз ходил в туалет.

– Слабительного нажрался?

– Мочегонного. – Скоблик на секунду задержался в гостиной. – А ты чего не спишь?

– С документами решил поработать. Завтра отчет Матвееву отдавать.

– С документами? Ты прямо как мент. Ну давай, работай.

Скоблик ложился и моментально засыпал, будто его как робота отключали от сети.

Михей выждал некоторое время и тихонько вышел из номера. Он предчувствовал, что в этот поздний час Андреа тоже не спит.

Он спустился в холл неслышно. Подошел к стойке, над которой горел дежурный свет, и сказал:

– Глаза испортишь.

Андреа вздрогнула и едва не выронила книгу из рук. Ее глаза стали еще больше и еще красивее. Михей улыбнулся:

– Испуганное выражение тебе к лицу.

На ней был все тот же сарафан, в котором она встретила клиентов. Он смотрел на грудь девушки.

Андреа загородила откровенный вырез книгой и в такой позе облокотилась на стойку, вольно или невольно подалась вперед, и ее лицо оказалось близко к лицу Михея. Он наклонился над ней и коснулся губами ее губ. Андреа не противилась. Михей языком приоткрыл ее губы, и она ответила на поцелуй. Он обнял ее за плечи, развернул к себе, перелезая через стойку и освобождая девушку от книги. Приподняв ее за бедра, он посадил ее на краешек стойки, одну за другой расстегнул пуговицы на сарафане. Провел пальцами под лямкой лифчика и спустил ее с плеча.