Окончательный приговор - Сергей Самаров

Еще до того как машина остановилась, подполковник Прокофьев сунул мне в руки прозрачный файл с листами принтерной распечатки.

– Это то, что на жестком диске навигатора было закрыто паролем. Данные предназначались для передачи тебе.

Я стал читать на ходу. Впрочем, читать долго не пришлось, потому что на каждой странице было только по нескольку строчек с конкретными данными, выложенными в привычном стиле донесения. Тем не менее, эти строчки касались непосредственно меня, и Альтемир Атабиев не зря настаивал на срочной встрече, поскольку меры требовалось принимать немедленно.

– Что скажешь?

– Печально… – заметил я. – Я всегда уважал старость. Придется в этот раз не уважить…

– Капитан, ты меня обижаешь.

– Чем, товарищ подполковник?

– Что такое старость? Этому, как ты говоришь, старику, пятьдесят шесть лет. Я всего на четыре года моложе. Так ты, пожалуй, и меня в старики запишешь. Не могу с тобой согласиться. Более того, не могу не высказать своего возмущения.

– Извините, товарищ подполковник. Я думал, он старше. Если он, как здесь сказано, отец погибшего мужчины и дед погибшего мальчишки…

– Это ни о чем не говорит. Я, кстати, дедом стал в сорок два года.

– Талантливый вы, товарищ подполковник, человек.

– Что по остальным донесениям скажешь?

– Только то, что следует разбираться. Меня сразу смутило, что спецназ ФСБ прибыл на место через сорок минут после происшествия. Им вообще нечего было делать в том районе. И не опера прибыли, а именно спецназ. Это, видимо, на случай, если бы мы оказали сопротивление. Причем в таком количестве прибыли – три десятка бойцов. И сразу нас окружили. Я уже докладывал свои сомнения полковнику Переславцеву.

– Да, там следует разбираться. Но разбираться приходится неофициально. Подполковник Волоктионов сейчас этим и занимается и жалуется, что ему со всех сторон строят препятствия. Так круговая порука и общий настрой против спецназа ГРУ. Во всех эшелонах власти. Нельзя получить данные официальным путем. На все возражения с нашей стороны ответ один: этим делом занимается следствие, а спецназ ГРУ следственными полномочиями не наделен.

– Знакомая история.

– Мы тут советовались с Антоном Павловичем. И пришли к выводу, что в данной ситуации следует обходиться только собственными силами. Иначе результата не будет. А кто у нас имеет возможность действовать нелегально, и при этом не нарушить приказ?

– Понял. Только моя группа. К сожалению, старший прапорщик Хост…

– Как только Вальтер встанет на ноги, сразу и отправитесь. А по первому вопросу…

– С пятидесятишестилетним мстителем…

– Да… Ты не отмахивайся. Адат – дело серьезное. И в опасности не вы сами, которых найти он не сможет, а ваши семьи. Семьи мы прикроем. А вот старика, как ты выразился, я бы посоветовал тебе взять в помощники. Он, кстати, служил в милиции. Звание – майор. Но давно уже в отставку вышел.

– Каким образом, товарищ подполковник, я возьму его в помощники? Он заглянет не чайком побаловаться, он заглянет на огонек, который сам же попробует разжечь…

– Даже соблюдая законы адата, мститель не должен наказывать невиновных. А виновных он не знает, как и мы.

– Помнится, мне кто‑то рассказывал, что моя невиновность по их закону будет доказана в том случае, если шестьдесят три мужчины моего рода поклянутся на Коране в моей невиновности. Я в своем роду шестидесяти трих мужчин не наберу, пожалуй. Ну с десяток родственников еще отыщу, не больше. В нашем народе клановость себя изжила десяток веков назад. Не знаю уж, хорошо это или плохо.

– Это ни хорошо и ни плохо. Мы живем по‑другому. Стараемся, конечно, по закону, хотя не всегда и не у всех получается. Но сейчас дело в другом, и искать шестидесяти трех родственников мы тебе не будем. Но другие варианты давай рассмотрим. Мы в аналитическом центре собирали данные об этом самом Висангири Мажитовиче Майрбекове. Целая группа была занята сбором сведений. И по всем нашим данным, это умный, вдумчивый, несуетливый мужчина. Человек аналитического склада ума, с которым можно говорить, имея на руках доводы, и он сначала подумает, сначала попробует принять доводы противной стороны и лишь в последнюю очередь станет стрелять. Такой психоробот Майрбекова составили наши специалисты. И предполагают, что с ним можно договориться. И использовать его в дальнейшем.

Я все же пожал плечами, хотя высказано было предложение, похожее по форме на приказ.

– Я не очень понимаю, что может нам дать такой союзник.

– Он может сказать, кто толкал его на кровную месть. Он может выяснить, как семья его сына оказалась там, кто вместо террористов посадил мирных людей в машину и послал на смерть, заранее зная, что на дороге выставлена засада.

Я задумался и почти согласился. В таком ключе использовать Майрбекова вполне допустимо. Ему легче сведения добыть.

– Пожалуй, в этом есть сермяжная правда, товарищ подполковник.

– Это одна из немногих нитей, за которые мы имеем возможность потянуть. Нельзя постоянно прятаться и надеяться выпутаться. Необходимо идти навстречу опасности, и только так распутать клубок.

– С этим, Артем Александрович, я полностью согласен. Но сначала я хотел бы обсудить ситуацию со своей группой. Мне необходимо знать, когда Вальтер сможет встать на ноги. Тогда я доложу о своей готовности. Вообще‑то мы думали уже, что пора возвращаться на Кавказ.

– Добро. Антон Павлович собирается прислать врача. Тебя куда подбросить?

Подполковник Прокофьев завел двигатель.

– Я покажу. Пока прямо. А врача, мне кажется, не нужно. Мы его сами заштопали…