Эледра - Нурия Перра

Ослушаться ее ни разу не получалось, поэтому я тут же открыл глаза и в ужасе подскочил. Вокруг меня плясали языки огня, но не подходили близко, словно живые. Дым уже заполонил все, из-за чего было нечем дышать.

А потом я услышал надрывный плач.

Арья!

Она заперта в манеже. Ей ни за что не выбраться.

Я выскочил в коридор, не успевая удивиться, как огонь продолжает расступаться передо мной, тут же захватывая все пространство позади. До родительской комнаты было всего ничего, после очередного кошмара я преодолевал это пространство в считанные секунды, но сейчас путь словно увеличился в три раза.

Но крики сестры отбили напрочь весь страх, и я пошел вперед, огибая огонь, поглощающий все вокруг себя.

Дом трещал и выл, готовый начать разваливаться на части. Куски обоев, разбрасывая искры сыпались на пол, и исходящий отовсюду едкий дым заполонил все вокруг, мешая смотреть.

Но видеть путь мне было не нужно. Ощупью я добрался до комнаты родителей и с трудом открыв дверь увидел темную, крылатую фигуру, склонившуюся над манежем.

– Отойди от нее! – не то от ужаса, не то от злости закричал я.

Фигура обернулась, впиваясь в меня алыми, как огонь глазами, тут же меняя форму на облик с доспехами и когтистыми руками.

– Ты мне не нужна, фаэррай, – прошипела она, растворяясь в огне.

Бросившись вперед, я подхватил Арью на руки и побежал вперед к двери. Туда, наружу. Наружу, где есть воздух. Где могут быть спасатели.

Арья вцепилась в меня мертвой хваткой, не переставая плакать и я старательно ее успокаивал, сам заливаясь слезами. Мне было страшно. Невероятно страшно. И после этой фигуры я как никогда чувствовал себя маленьким и слабым. Если бы она захотела, она бы сожгла меня заживо. Но она отступила.

Пол, взорвавшись провалился.

Закричав, я неведомым чудом ухватился за острый край пролома, повиснув на одной руке и зажав во второй руку Арьи.

Боль пронзила все тело так, что я не чувствовал, как сильно поранил руку о край обрыва. Но это было не самое страшное. Я посмотрел вниз и крик застрял где-то в горле. Внизу нас был огромный темный ров огня, в котором было не видно пола. Казалось, этот котел был бесконечным. И мы висели над ним в самом безнадежном положении из всех.

Арья плакала и дергалась, мешая хвататься за край и раздирать руку в клочья.

– Ш-ш-ш, Арья, – повторял я. – Все хорошо. Сейчас я нас отсюда вытащу.

Я попробовал подтянуться.

Не получилось. Лишь очередная порция боли, на миг притупившая рев огня и плачь Арьи.

– Сейчас…

Я попытался подтянуть ее к себе, но одной рукой это сделать не получалось. Она болталась, словно кукла над огнем, подпаливая голые ступни.

– Все будет хорошо, – сквозь слезы повторял я.

Повторял, как заведенный. Снова и снова. Будто после сотого, тысячного раза это сработает. Станет правдой.

Но правдой это не было.

Я не могу нас поднять. Не могу подтянуть ее к себе. Я даже не знаю сколько еще продержусь, прежде чем свалюсь без сил. Я позволял себе безмолвные слезы в отчаянных попытках хоть как-то уберечь сестру от огня, но с каждой секундой становилось лишь тяжелее.

– Ты можешь ее отпустить, – послышался тихий шелестящий голос фигуры.

Ее силуэт проплыл по краю обрыва, зависая над нами.

– Ты никак ее не спасешь. Стоит ли жертвовать и собой?

Я хотел крикнуть что-то злое, что-то умное, но лишь сжал зубы, отчаянно хватаясь онемевшими пальцами за край.

– Ты ведь устала. Долго ты не провесишь, и спасатели за вами не придут.

Я закричал, предпринимая еще одну попытку подтянуться.

– Как пожелаешь.

Фигура растворилась в огне, оставив меня с огнем и обрывом наедине.

В фильмах героев всегда спасают. В последний момент кто-то всегда приходит на выручку.

Я закашлялся, теряя мысль и опасно сползая к краю.

– Тише, Арья. Все будет хорошо.

Я повернулся к ней, рассматривая заплаканное, красное лицо.

У меня нет сил нас держать. За ревом огня я не слышу ничего.

– Помогите! – хрипло закричала я.

Лишь плач и треск, лопающиеся стекла и разваливающаяся мебель.

– Помогите…

Я не чувствую рук и, кажется, сползаю все ниже.

– ПОМОГИТЕ!

Прокричав это, я снова закашлялся, едва не сорвавшись и вися на кончиках пальцев.

Никто не придет.

За нами никто не придет.

– Пожалуйста!

За мной никогда не приходили, оставляя папе или маме Дони. Почему же сейчас должно было быть по-другому?

Потому что мы сплотились ради нее?

Тогда почему же никто не пришел к нам? Почему мы остались одни, когда за нами пришла эта фигура?

Рука Арьи предательски скользила, раскачивая ее над огнем все сильнее.

Старшие всегда защищают младших. Подают пример.

– Прости…

Я зажмурился, пытаясь совладать с собой, но потом моя рука разжалась.

Крик Арьи разнесся над огнем, а потом стих.

И больше ничего, кроме шума огня не осталось.

Я провисел еще секунду, а потом тоже сорвался, но холодная, обжигающе холодная среди пожара, рука ухватила меня за запястье и легко выволокла на пол.

Скрутившись в судороге, я долго кашлял, а подняв взгляд увидел сереброволосую женщину, стоящую над обрывом.

– Похоже, ты мне все усложнила, – спокойно сказала она, разворачиваясь. – Жаль. Но, с другой стороны, теперь твоя судьба окажется куда интереснее… И может, ты именно та, кого Природа так опасалась и указала от страха не на того… Однажды ты вспомнишь это целиком, и я бы забрала все воспоминания, но боюсь это тебе лишь навредит.

Она коснулась моего лба, погружая в сон, а очнулся я уже в больнице, где рядом со мной на кресле спала мама, а на соседней кровати сидел Трейс, опустив голову на сплетенные руки.

Я долго не мог вспомнить что же случилось, а когда вспомнил, не смог сказать. Я молчал. Молчал так долго, что врачи начали этого опасаться. Ко мне приходил Трейс и Дони, заглядывала Рашель, мама часто ночевала со мной в палате, после смен и заглядывала в любую свободную минуту. Лишь один человек ни разу меня не навестил и об этом, как и об Арье я плакал по ночам так тихо, как мог, чтобы не разбудить маму.

И лишь однажды сил молчать не хватило, и я пошел к Трейсу. И рассказал ему абсолютно все, что помнил, не ожидая ничего кроме злости и криков. Но он меня лишь пожалел. Он простил мне это. И сказал, что понимает. Что я молодец, раз до