Эледра - Нурия Перра

она потупила взгляд. – Но я хочу оставить весь этот кошмар позади. Хочу снять с себя эту ответственность за целый мир. Ты слышал Тифу, там помимо наших проблем есть пророчества, и я бы очень хотела избежать участия в нем. Если повезет, я стану человеком и начну новую, то есть старую жизнь. Если нет, то что же… По крайней мере может наконец-то оправдаю кличку и начну превращаться в огнедышащего червяка.

– Ты совсем не похожа на червяка. Скорее на кота.

– О, ты точно от этого в восторге, – хмыкнула Сирена. – Хотя мне кажется из нас двоих ты должен сомневаться меньше всего. Твои способности никуда не пропадут.

– Но перестанут слушаться так, как я привык. И если они не вовремя меня подведут, я могу умереть.

– Не умрешь, – уверенно возразила Сирена. – Мы прошли через достаточное количества дерьма, чтобы не оступиться на нашей территории с изученными противниками. Или тебе в голову пришла гениальная мысль заняться не только мутантами, но и какими-нибудь грабителями?

– Нет, не хочу отбирать у Трейса работу.

«Ну вот. Дело закрыто.»

Мы доели и прибрались в тишине. И как бы Сирена не пыталась выглядеть уверенно в своем решении, я видел, что и она сомневается. Может не так сильно, но страшно расставаться с крыльями ей явно было.

Чтобы собраться с мыслями я достал гитару, сев на краю канала и свесил ноги к воде. Жесткие струны царапнули пальцы, забирая себе все переживания и превращая их в музыку. Что-то такое простое и знакомое, что еще со времен нуксов дарило временное спокойствие. Чак всегда любил земную музыку. И ненавидел то, что придумывал для меня Рениш. Как и Герд, придумавший для Чака лазейку, и предложивший ему научить меня играть. Ведь Рениш приказал обучить меня всему от грамматики до высшей математики, но не уточнил, что туда нельзя добавлять что-то от себя.

Мы часто выбирались на плантации и сидели, пока Эдда носилась рядом. Я играл, а он слушал. Маленький секрет, о котором знали трое. И маленькое спасение для меня одного.

Интересно удалось ли им выжить…

Краем глаза я заметил вернувшуюся из своей комнаты Сирену. Она бесшумно села по другую сторону, и стала слушать. Она умела слушать даже внимательнее Чака. Возможно дело было в очень остром слухе, а может, потому что она сама умела играть на флейте. Может ей тоже иногда хотелось раствориться в музыке, может в такие моменты она думала о том, чтобы снова взять флейту в руки. Сирена никогда не играла при мне, и я знал, что это из-за отца, и крайне удивился, когда заметил ее у нее в руках.

«Я присоединюсь?»

«Конечно.»

Возможно, не стоило прекращать играть и позволить ей вступить, когда будет удобно, но пальцы сами замерли. Смотря только на текущую внизу воду, Сирена поднесла флейту к губам и мир вокруг наполнился мелодичной, медленной и меланхоличной музыкой. Она текла, прямо как вода в канале, спокойно и уверенно, но в то же время была неуправляемой. Она боялась того, куда ее несет течение, но не могла остановиться. Темные тоннели не рассказывали будущего, лишь вели вперед. И повезет, если там будет свет.

Чтобы понимать, какие переживания Сирена вкладывала в музыку, мне не нужно было читать мысли. Достаточно лишь было собраться и влиться в мелодию, дополнив одинокую игру флейты песней гитары.

Глава 33.

Было ли мне страшно? Еще как. Сомневалась ли я? Еще как. Лохматый был прав. Стоило подумать о том, смогу ли я жить без крыльев, после войны, Рениша и космоса.

Но я мечтала об этом с первого дня их появления. Каждый день и каждую минуту, кроме моментов, когда я летела куда-то и со мной был только ветер. Ангел об этом не думала, поскольку у нее не было другой жизни, но у меня она есть… Мне никогда от нее не избавиться. Как не избавиться от всех шрамов, как от привычки держать нож под подушкой, как от огромного багажа кошмаров и скелетов в шкафу. Это всегда будет со мной, независимо от того будут ли у меня крылья или нет. И я никогда больше не буду подходить этому миру. Как никогда не буду подходить миру атлусов. Но с людьми я готова попытаться. Готова попробовать зарыть Ангела так глубоко, как это вообще возможно.

И сделать это хотя бы потому, что Аут взбесится.

Ну я надеюсь.

Поэтому с утра, в каком-то странном, почти гробовом молчании мы с Лохматым приехали к лаборатории, где нас уже ждали Дони и Рашель. Не знаю, как мы будем объяснять Рашель, то, что Лео останется оборотнем, а я с небольшой вероятностью останусь с крыльями, но… Это почему-то волновало меня меньше всего. Меня волновало письмо, отправленное отцу, волновали возможные проблемы в школе, волновала навязчивая мысль, что если возвращаешься к нормальной жизни, то стоит и дом на поверхности найти, волновала еще тысяча мелочей, на которые можно отвлечься.

Но ноги упрямо несли вперед.

«Ты ведь знаешь, что можно отказаться?» – напомнил Лео.

«Знаю. Но не хочу. И когда это я отступала если на горизонте маячили сложности?»

Вздохнув, он открыл дверь, пропуская меня в лабораторию.

Дони крутился на стуле в привычном человеческом обличии, откровенно скучая, пока Рашель перепроверяла вообще все, что можно было, вплоть до положения двух кушеток.

– Тут-тук, – помахала я.

– Не передумали все-таки? – скорее констатировал, нежели спросил Дон, останавливая стул и обращаясь к Лохматому.

– Давайте с этим покончим, – ответил Лео, подходя к ближайшей кушетке и снимая маскировку.

«Не хочешь посмотреться в зеркало и попрощаться с этой волчьей мордашкой?» – усмехнулась я, запирая дверь и возвращая себе крылья.

Лео мысленно послал меня к черту на японском даже не поворачиваясь. Я не отстала постав его туда же, но на русском.

Интересно, если я перестану быть атлусом, связь сохранится? Такие мысленные перепалки мне даже начали нравиться…

Рашель надела на нас датчики, чтобы следить за показателями, но после оборудования нуксов они казались очень жалкими. Как и в целом лаборатория. Я была в ней так давно последний раз… И тогда мне казалось, что местного оборудования должно хватить, чтобы сделать меня человеком еще в тот же день… Но для этого понадобился человек с мозгами нукса и их же краденое оборудование и химикаты. Вероятно, мы бы так навсегда и остались мутантами, если бы не Дон.

– Кстати, – спросила я, почему-то очень поздно собрав картинку