Инцидент на острове Виктория - Евгений Бугров

План «ухода» родился не сразу. Идея возникла так ярко и неожиданно, что он даже испугался. Стал взвешивать все «за» и «против». «За» перевешивало. Сначала возникла цель. Цель выкристаллизовалась, затем проступили контуры плана, потом детали. Это как картинка на фотобумаге, когда ее бросают в проявитель: появляются слабые очертания, затем они превращаются в бледную картинку, и, наконец, в четкую фотографию. Но здесь нужно выбрать правильный момент, когда фотографию надо вынуть из проявителя; если задержишься с выемкой, то все фото почернеет. А Арнольд Мстиславович не хотел черной картины, он решил переписать жизнь набело.

Почва для побега была, что называется, унавожена: придирки начальства, неудовлетворенность карьерным ростом, постылая семейная жизнь. Норвежские нарушители не произвели на него отталкивающего впечатления. С «командиром» Булавиным вели себя достаточно корректно, не хамили, на острове не сорили. Вполне приличные люди! Да и момент удобный. Вряд ли такая возможность еще когда-либо представится.

Здесь главное, умело себя продать. А продавать ему есть что. За долгие годы командировок по армейским частям и соединениям у него накопилась такая информация, за которую ему отвалят столько, что хватит на три жизни. Самойлов в ходе проверок взял себе за правило, все фиксировать и закладывать в свой смартфон. Дислокация воинских частей, их вооружение, тактико-технические данные новых видов вооружений, время развертывания частей в период объявления военного положения. Особенно ценна для норвежцев будет информация о планах России по освоению Арктики и планах строительства инфраструктуры по Севморпути.

То, что норвежцы копошатся вокруг неучтенных запасов зарина — это мелочевка. Ну, зафиксируют они залежи ОВ, ну, дадут по носу России в очередной раз, ну и что?! Россия к этому привыкла, для нее это укус комара. При разговоре с капитаном Свенгсоном надо сразу правильно себя поставить. Он не проситель, не солдат Малышкин, ему от норвежцев особенно ничего и не нужно. Да любая разведка мира сразу вцепится в него двумя руками. Это он им предлагает услугу, а не они ему. И он будет определять условия игры. Свенгсону в первые же минуты разговора надо дать это понять. Наверняка он такой же солдафон как наш Булавин, не видит дальше носа собственного корабля. А для Москвы надо дать версию захвата офицера Генштаба военными моряками Норвегии. Это в качестве елея на рану руководства.

Момент для побега Самойлов выбрал, когда ликвидаторы работали на складе. Иноземцев возился на кухне. Малышкин сидел на наблюдательном пункте. Самойлов тихо подкрался к солдатику.

— Как обстановка, Малышкин? — деловито спросил он.

— Противник оборудует позицию, товарищ подполковник, — также деловито доложил Малышкин, — ставят палатки, в них заносят мебель и вещи.

— Значит так, иди, помоги лейтенанту Иноземцеву с обедом, а то он не успеет вовремя приготовить. А минут через тридцать подойди сюда и принеси мне бинокль.

— Есть, товарищ подполковник, — Малышкин спустился в бункер.

Так, ну что, надо начинать свою игру, мысленно проговорил Самойлов и вышел из наблюдательного пункта. Он шел на позицию норвежцев с видом человека, который совершает моцион на берегу теплого моря. Спина прямая, шаг неторопливый, но уверенный. Шел по направлению к ближайшей оранжевой палатке, которую установили норвежцы. Они увидели приближающегося русского офицера, остановили работу. Кто-то из моряков что-то крикнул бородатому норвежцу. Тот удивленно уставился на Самойлова.

— Веа из Свенгсон? — без предисловия спросил его Самойлов.

Бородач, молча, указал на соседнюю палатку, уже установленную. Самойлов вошел вовнутрь палатки. В палатке стояли кровать, тумбочка, стол. За столом на стуле сидел капитан Свенгсон, рассматривая какие-то бумаги.