Бриллиант для Слепого - Андрей Воронин

— Вы идете со мной, Никита?

— Идите, мы задержимся на пять минут. Вор подмигнул Фаготу:

— Ты уверен, что справишься за такое короткое время? — и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.

— Ты наперед знала, что я не уступлю тебе дорогу? — спросил Фагот.

— Конечно. Мне сказал об этом Тихон. На этом строилась вся игра.

— Спасибо за откровенность.

— Ты хотел бы встретиться со мной вновь?

— Не знаю. Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Извини.

— Никогда не извиняйся. Роза привстала на цыпочки и поцеловала Никиту в губы.

— Запомни, — сказала она, прикасаясь пальцем к кончику носа парня, — это я сделала сверх программы. Об этом поцелуе Тихон меня не просил. Тихон сидел за рулем «Волги» и благостно улыбался:

— Ты не в претензии ко мне, Никита?

— Даже не знаю, — пожал плечами Фагот.

— Кем ты меня считаешь? — спросил вор.

— Вы мне сейчас как отец, но не знаю, будь он жив, устроил бы он мне такое испытание?

— Я тебе больше, чем отец, в том-то и дело. Я могу быть к тебе более жестоким, и в этом мое преимущество. Мечта каждого родителя — чтобы его сын превзошел отца. Более высокого положения, чем имею сегодня я, мне уже не достичь. Я не стал короноваться на вора в законе. А это не то предложение, от которого легко отказаться. Именно поэтому я выше других блатных. Я одиночка, живущий по понятиям криминального мира, — Никита кивнул. — Именно поэтому вор не должен иметь ни жены, ни детей. Как я.

Машина плавно тронулась с места. И вновь Никита не поинтересовался, куда они едут, понимая, что находится в полной зависимости от Тихона — сам, добровольно отдался в его руки, доверил ему свою жизнь.

«Если бы кто-нибудь, — думал Никита, — сказал мне сегодня утром, что я, забыв о своей любимой, брошусь в объятия проститутки, я бы посмеялся над ним. Но, оказывается, опыт имеет преимущество над молодостью. Тихон все пережил раньше меня, он знает все наперед. Он устроил мне что-то вроде вакцинации, когда прививают болезнь в слабой форме. Немного поднялась температура, затем пара бессонных ночей — и зараза уже никогда не возьмет человека. Мне для разочарования хватило полчаса, куда хуже, если бы это длилось полгода или год».

— Тебе есть о чем подумать, — засмеялся Тихон.

— Да. Подбросил ты мне пищу для размышлений. «Волга» миновала кольцевую дорогу и неслась прочь от города.

— День сегодня выдался отличный, — произнес Тихон, сворачивая на проселочную дорогу, ведущую в лес. — Последние хорошие деньки в этом году.

Машина въехала в лес. Долго петляла по разбитой грунтовой дороге, пока, наконец, не остановилась на большой поляне. Трава здесь росла высокая, выше колена.

— К сожалению, я не видел, как тебя били, — сказал Тихон. — Но, думаю, тебе не хочется, чтобы это повторилось?

— Еще бы!

— Я никогда не отличался физической силой, — говорил Тихон, прохаживаясь по поляне. В чисто городском прикиде он выглядел здесь абсолютно чужеродным элементом. Казалось, карманник недавно вышел из оперного театра. — Вопрос всегда упирается в силу воли, — продолжал Тихон. — У кого она есть, тот побеждает. Держи, — он выхватил из кармана складной нож-бабочку и, высоко подкинув, бросил его Никите. Тот изловчился, поймал нож, неумело взял его в руку. — Ты держишь его, как палку, а он должен стать твоим продолжением. Ощути его. Нож всегда живой, если он в умелых руках. В пальцах Тихона появился отточенный советский пятак.

— Как ты думаешь, кто сейчас победит, схватись мы по-серьезному?

— Ты, — без тени сомнения признался Фагот.

— Я сильнее тебя?

— Сильнее.

— Тогда нам не стоит рисковать, — улыбнулся Тихон и забрал у Фагота нож. — Он пригодится тебе позже, когда ты научишься с ним обращаться.

И тут Тихон продемонстрировал класс. Нож в его руках то раскрывался, то вновь прятался в рукоятку. Железо лязгало, нагоняя на Фагота страх.

— Не завидую я тому, кто попадется на твоем пути. Нож исчез в кармане вора.

— Чтобы тренироваться, нам хватит и этого, — Тихон достал два маркера: один зеленый, другой красный. — Если ты не собираешься убивать, то достаточно полоснуть противника, и острие маркера вполне заменит нам лезвие ножа.

Тихон изготовился, левая нога чуть вперед, правая рука опущена, маркер лишь выглядывал из его пальцев.

— Ну, нападай на меня!

С зеленым маркером в руках Фагот сделал выпад. Его рука вспорола воздух, хотя Никита был уверен, что достанет Тихона. Тот отклонился лишь на пару сантиметров, и именно их не хватило, чтобы маркер достал до его пиджака. Тут же Тихон взмахнул рукой. Никита даже не успел среагировать, как прерывистая красная полоска появилась на его рубашке.

— Ты ранен, — радостно сообщил Тихон, — и деморализован. Хлещет кровь, ты даже не знаешь, насколько глубока рана. Может, она и затянется через пару дней. Но ты замер на несколько мгновений, которых мне хватит для того, чтобы тебя прикончить, — и вновь Тихон взмахнул рукой, на этот раз маркер прочертил полоску на лице Фагота. — Не стой, нападай, двигайся, летай, представь, что у тебя есть крылья, взмахни ими.

Тихон не делал ни одного лишнего движения. Фагот, бегал кругами, бросался, приседал, пытался добраться до старого карманника, но ничего не получалось. К концу поединка Фагот тяжело дышал, пот катился с него градом. Тихон же даже не вспотел.

— Все, хватит.

Тихон присел на невысокий пенек. Его рубашка и пиджак оставались чистыми, Фагот же был весь исполосован красным маркером.

— Ты расстроен?

— спросил карманник.

— Хотелось бы лучшего результата.

— Тогда вставай. Продолжим занятие. Каждый твой новый выпад должен приблизить тебя к цели. И вновь начался поединок.

— Все дело в воле! — кричал Тихон. — Ты не уверен, что сумеешь достать меня. Поверь в себя, и тогда все получится.

Совсем короткий зеленый штрих на светлом пиджаке Тихона заставил Фагота радостно вскрикнуть.

— Я не поддавался тебе, — предупредил вор. — Ну, давай же, давай еще!

Теперь уже и пожилому карманнику приходилось шевелиться. Старик и парень бегали друг за другом по поляне, кричали, подбадривали друг друга. К концу дня, когда Фагот совсем обессилел, Тихон подвел итоги:

— Случись что-нибудь сегодня вечером, ты бы сумел постоять за себя.

— Не знаю, — засомневался Фагот. — То, чем мы занимались, — это игра. А впереди — жизнь.

— Жить нужно, играючи, — предупредил Тихон и вынул из кармана нож-бабочку. — Держи. Раскрой его, махни рукой — так, словно пытаешься погасить пламя зажигалки.