Изменить судьбу - Мария Росси

Позавтракав в частном кафе, они прохаживались по берегу океана. Легкий, еще теплый, ветерок играл с волосами женщины, а солнце придавало им более золотой оттенок.

Мужчина смотрел на Мию и не мог ею налюбоваться. Они знакомы более 15 лет, с того самого дня, как вместе попали в один клуб по парашютному спорту. Лучше Мии на свете нет женщины. Ему она нравится много лет, и уже некоторое время назад их отношения перешли на уровень более тесного общения, он счастлив и признает, что любит Мию Андерсон.

Пока женщина стояла лицом к океану, закрыв глаза и подставив лицо ветру, Дэйв подошел к ней со спины и обнял, что вызвало улыбку на ее лице.

— О чем задумалась?

— Так хорошо и спокойно на душе!

— Я рад, что хоть тут ты отдыхаешь, — Дэйв развернул в своих объятиях Мию к себе лицом, — Я люблю тебя, Миа, — он наклонился и начал нежно целовать такие сладкие для него губы. Их поцелуй был долгим, трепетным. Дэйв крепко прижал Мию к своей груди, а она его обняла.

— От тебя невозможно оторваться, вот так бы всю жизнь не выпускал из своих рук, — улыбнувшись и посмотрев в глаза Мии, сказал Дэйв.

— Мне с тобой тоже хорошо и спокойно, — ответила Миа и, поцеловав мужчину, стала от него убегать вдоль берега, задорно смеясь.

Дэйв ее догонял, они, как дети, веселились, брызгались водой, а потом в обнимку, не спеша, пошли в сторону небольших строений, где располагались магазинчики, ремесленные мастерские, в одной из которых мастер гончарного дела учил этих двоих лепить кувшин. Как в романтических фильмах Миа сидела близко к гончарному кругу, а высокий Дэйв сзади нее, обняв свою любимую, и вот так, в четыре руки, они слепили что-то, отдаленно напоминающее первобытный сосуд, от чего от души смеялись не только «авторы» этого творения, но и все, кто был в это время в мастерской, поскольку и Дэйв, и Миа, отличающиеся очень тонким юмором, все в «лицах» комментировали.

После обеда они побывать в местном океанариуме, погуляли по городу, на улицах которого было мало людей, посмотрели на работы уличных художников, а ближе к вечеру узнали, что в этом городе будет проходить небольшой рок фестиваль, и решили на него сходить. А поскольку им завтра на работу можно было прийти после обеда, продлили свое нахождение в городе до следующего утра.

Рок фестиваль проходил на открытой местности, под звездным небом, организация мероприятия была отличной, музыка ритмичной, а слушатели благодарными. Миа и Дэйв пели вместе с толпой и исполнителями, прыгая в такт музыки и от души аплодируя музыкантам. Навеселившись, зарядившись позитивом, они только в час ночи вошли в номер гостиницы, проведя в нем страстную ночь. Миа уснула в объятиях Дэйва под тихую, летнюю мелодию его сердца, напоминающую движение ветра в кроне деревьев, подумав в последнюю секунду, что мелодия флейты чуточку нежнее.

Те сутки, что Миа и Дэйв были вместе на побережье Атлантического океана, на военной базе, где до сих пор находился в служебной командировке Хью Фостер, последний не мог понять причину своего беспокойства и недовольства всем, что его окружает. У него было ощущение, что его предали, от него что-то скрывают, чего-то лишили. А ночь вообще оказалась ужасной. Снился силуэт женщины, которая ему дорога, которую обнимает и целует другой мужчина, силуэт которого Хью показался знакомым, а ей его объятия нравятся, эти двое проводят жаркую ночь, и мужчина планирует сделать этой женщине предложение и увезти в другую страну.

Хью проснулся от того, что ему холодно и страшно от этого сна, а еще от сильнейшей нервной дрожи. Причем он сам себя разбуди криком: «Нет! Она только моя! Я не допущу этого, даже если мне придется умереть!»

— Что, черт возьми, происходит? Что за бред мне снится? — сердился Хью, посмотрев на часы, которые показывали 5.30, а его сердце продолжало неприятно сжиматься от увиденного сна.

Он встал, оделся и закурил, стоя перед открытым окном. На душе было тягостно, от нахлынувшей грусти к горлу стал подступать ком, а в глазах начали собираться слезы, сердце забилось сильнее. Хью положил свою ладонь на грудь: «Что-то нам с тобой неспокойно».

Командировка Хью Фостера заканчивалась через два дня, в течение которых он загружал себя работой и тренировками по вечерам так, чтобы падать от усталости, но и это мало спасало. В одну ночь он увидел, как женский силуэт выступает на ринге и показывает какие-то приемы, а он во сне сердится, так как рядом с ней постоянно другой мужчина. Во вторую ночь этот же силуэт красиво танцует и снова не с ним.

Миа Андерсон, пока сутки дежурила, а потом в течение еще суток работала над раскрытием очередного тяжкого преступления, не обратила внимания на то, что ее фантомы где-то «бродят». И как только она их вернула, не вдаваясь в то, кто их около себя «держал», Хью Фостер уснул как младенец, ему ничего не снилось, но проснувшись, он ощутил себя одиноким и брошенным кем-то родным.

Еще через сутки он уже был в своем родном штате Луизиана. И поскольку у него было несколько дней выходных, друзья вытащили его вечером в бар.

Хью Фостер в свои 43 года был достаточно видным мужчиной: высокий, с отличной фигурой, черными с легкой сединой волосами, уверенным взглядом черных глаз. По его походке, осанке и манере держаться было заметно, что он военный, с сильным характером, решительным и непреклонным духом. И, конечно же, он привлекал внимание женщин в баре. Но вот только Хью никогда не был падким на представительниц слабого пола. Да, у него было несколько непродолжительных связей, но с этими женщинами он расставался легко, по обоюдному согласию, и с самого начала понимал, что это временные отношения. Его всю жизнь сопровождала мысль о том, что он еще не встретил свою настоящую, родную вторую половину, ее обязательно нужно дождаться. Вот и сейчас он уже три раза отказал дамам с ним выпить и станцевать. Так бывало практически всегда в таких ситуациях, но сегодня где-то внутри у него было чувство, что он сильно любит какую-то женщину и не может и, что самое главное, не хочет давать ей даже малейшего повода сомневаться в его чувствах к ней.

Хью сидел в баре, задумавшись и прислушиваясь к этому незнакомому ранее состоянию, умом понимая, что у него нет той, кого он любит, но