Дембель неизбежен. Том 2 - Константин Федотов

после вручил мне распечатанный листочек со словами: «Вот тебе образец, делаешь такую же таблицу в Ворде, затем берешь журналы, начиная с семьдесят пятого года, тебе нужен Зимин Михаил Львович. И в эту табличку выписываешь его зарплату». – ткнул он пальцем в пустые строки. «Только учти, военным он был до двухтысячного года, а потом работал как гражданский до две тысячи десятого. Все должно быть готово к девяти утра, понятно?» – уточнил у меня майор.

– Так точно! – обреченно ответил я, понимая масштаб предстоящих работ.

– Тогда приступай. – хлопнув меня по плечу, ответил майор.

Когда мы вышли из архива, в штабе уже нарисовался дежурный по части, что произвел доклад начальнику штаба, и они, пожав друг другу руки, отправились на улицу, а я сначала зашел в дежурку, достал ноутбук и принялся выводить в Ворде табличку, что была на листке.

Нарисовать табличку было очень просто, минут десять, не больше, но дальше началась настоящая пытка. Я начал перебирать тяжеленные, пыльные журналы в поисках нужного человека, это было не быстро.

– Семенов! – раздался голос из кабинета начальника штаба.

– Я! – выкрикнул я в ответ и, откинув журнал в сторону, рванул к кабинету.

Вошел в кабинет к майору, тот протянул мне электрический чайник, банку растворимого кофе и пачку кускового сахара.

– Это тебе, чтобы не уснул. Я поехал, приеду к девяти, ты уж не подведи меня, сделай все как надо, а то я пообещал, некрасиво будет, если человека подведу. – добавил майор.

– Все будет в лучшем виде. – заверил я начальника.

– Уж надеюсь. – кивнул майор и, закрыв кабинет, покинул штаб.

Мне, конечно, не нравилось заниматься всем этим вместо того, чтобы спать, как же, он пообещал, а я тут давай вкалывай. Но признаюсь, кофейком он меня задобрил, не без этого.

Работа в принципе была не сложной, но очень монотонной и нудной. Листаешь журналы, ищешь нужные цифры, пишешь их на листок, а после забиваешь в табличку. Но как бы там ни было, к половине восьмого утра все было готово, и я во всю спал, сидя за своим столом.

Проснулся я от стука в окно дежурки, открыв глаза, увидел недовольное лицо полковника Горняка. Я тут же подскочил на ноги и выскочил из дежурки.

– Что, не выспались, товарищ солдат? – язвительно спросил у меня полковник.

– Виноват, товарищ полковник! Такого больше не повторится! – сделав раздосадованный вид, ответил я.

– Объявляю вам выговор с занесением в личное дело! Если такое повторится, то вылетите со штаба! Все ясно? – сварливо заявил он.

– Есть выговор! И так точно, все ясно! – ответил я, полностью понимая, что виноват.

После этого командир отправился к себе в кабинет, а я вернулся к себе в дежурку. Была у меня благодарность, теперь есть и выговор, так что по сути вышел в ноль. Надо же было так глупо залететь, но сон он такой, с ним бороться крайне сложно.

К девяти часам в штаб зашел майор и первым делом завернул ко мне в дежурку, я продемонстрировал ему плод своей работы, и он остался очень доволен, поблагодарив меня. Также я ему признался о своем залете перед командиром, он на это покачал головой и посоветовал не принимать все это близко к сердцу, так как Горняк очень большой любитель задавать выговоры налево и направо, так что для меня пусть это и в первый раз, но далеко не в последний.

Тут уже в штаб пришел и Никита, который распечатал на меня и себя увольнительные записки, он подписал их у майора и поставил печати. Мы также распечатали документы, что я делал ночью, а после отправились в город.

Как только мы оказались за КПП, я вдохнул полной грудью запах гражданки, запах свободы, он радовал и пьянил меня. Но обольщаться не стоило, обернувшись, я посмотрел на КПП и тут же вернулся в норму, ведь совсем скоро мне нужно возвращаться обратно. К тому же Никита хотел покончить со всеми делами поскорее, ведь как только мы вернемся, он покинет стены этой части навсегда.

Первое, что я у него уточнил, так это то, где находится место, через которое можно незаметно перекидывать посылки через забор. Никита хоть и с неохотой, но показал мне местечко за котельной, где была замятая колючая проволока, и объяснил, как сюда пройти со стороны части и когда это лучше делать. А затем мы отправились на почту.

До почты спокойным и неторопливым шагом идти нужно примерно двадцать пять – тридцать минут. Здание находилось буквально в центре города. Город же мне показался совсем небольшим, слегка обшарпанным, прямо как у нас в Сибири, но главное отличие было в том, что тут ну очень много различных магазинов, кафе, палаток и прочих мест, куда хотелось бы зайти. Но увы, Никите было некогда, а я полностью был в его подчинении.

Первым делом мы зашли на почту, но не туда, куда заходят все, а с обратной стороны здания, в место, где сидят сортировщики. Мы спокойно вошли внутрь и оказались в просторном помещении, заставленном стеллажами. На стеллажах лежала корреспонденция и посылки. Здесь находились три женщины, местные сотрудницы, как я понял. Никиту они уже знали и поздоровались с ним, он же представил им меня и протянул лист, на котором были мои данные и информация о том, что я буду получать всю корреспонденцию на адрес части.

Женщины поздоровались со мной и, не отвлекаясь от работы, указали на полку в стеллаже с адресом части. Никита забрал стопки конвертов и газет, а после уложил их в пакет. Попрощавшись с женщинами, мы обошли почту, вошли уже как все и встали в очередь за посылками. Тут, конечно, дела шли куда дольше, но получать чужие посылки оказалось куда проще, чем их тащить на себе. Нужно лишь отдать доверенность, заполнить пару бланков, и все готово.

Далее началась полная жуть, я с двумя посылками, одна из которых весила десять килограмм, а вторая пятнадцать, шатался с Никитой по городу, сначала в банк, где я начал снимать наличные деньги. Затем мы пробежались по магазинам, Никита объяснил мне, где и что лучше покупать, сориентировав по ценам. Все это делалось очень быстро, я даже не уверен, что все успевал запоминать. Никита быстрым шагом шел впереди меня, а я, словно груженый мул, старался не отставать от него.

За два часа беготни мы закончили с покупками и отправились в часть. Я всем сердцем хотел купить себе шаурму, но увы, Никита сказал, мол, купишь в следующий