Имя приказано забыть - Сергей Самаров

Двое ли трое ли, но действовать было нужно.

– Я – Бандит, Танцор, ты меня видишь?

– Я на марше. Что нужно?

– Замыкающих двое. Подстрахуй.

– Понял, – согласился Кордебалет.

Подполковник Сохно пропустил группу мимо себя, и спустился на тропу, чтобы начать преследование. Уже там его застало сообщение Кордебалета:

– Бандит! Вижу замыкающих, вижу и тебя. Я готов, работай.

Кошки умеют подкрадываться бесшумно. Сохно всегда считал, что спецназовцу на двух ногах это сделать легче, чем кошке на четырех лапах, потому что два шага издают в два раза меньше шума, чем четыре. И ускорил передвижение. Заросли густы, ветер в ветвях шумит, листвой шелестит. И дует навстречу движению. Ветер – помощник. Мало вероятности, что кто-то из остальных боевиков, оглянувшись, поймет, что происходит.

Десять шагов осталось…

Клапан чехла саперной лопатки, отточенной так, что лопаткой при необходимости можно бриться, издал слабый щелчок загодя, с расстояния, не позволяющего выдать преследователя звуком. Лопатка в руку ложится привычно твердо и превращается в боевой топор, пригодный даже для метания с короткой дистанции.

Пять шагов осталось…

Левый боевик в бронежилете. У правого «разгрузка» натянута прямо на камуфлированную майку и стягивает резиновыми креплениями костлявую спину. Бронежилет… Импортный, облегченный…

Три шага осталось…

Рука с лопаткой ушла за спину подполковника. Глубокий вдох, и на выдохе скачок с одновременным ударом лопаткой. Острое лезвие разрубило костлявый позвоночник с легким хрустом, но второй боевик, тот, что в бронежилете, передвигавшийся на полшага впереди, не сразу понял, почему останавливается его товарищ. Чтобы понять, следовало обернуться, а когда он начал оборачиваться и уже стал воздух в легкие набирать, чтобы криком предупредить идущих впереди, лопатка в руке Сохно быстро перевернулась, рукоятка оказалась захваченной двумя руками, и середина рукоятки резко ударила прямо в горло боевика, перебивая его дыхание. Но этот удар, такой болезненный и не позволяющий произнести ни звука, не отключает сознание. Боевик согнулся и чуть присел, сам подставляя под удар затылок. И удар локтем, развернутым по круговой амплитуде, завершил дело. Боевиков осталось только девять…

Подполковник Сохно времени не терял. Короткий взгляд, проверяющий обстановку впереди – там спокойствие, – затем взвалил находившегося в бессознательном состоянии боевика на плечи и двинулся назад и выше по склону. Боевик попался не самый легкий, и тащить такого оказалось тяжеловато. Но умение терпеть в спецназе всегда ценилось выше умения бить. Через три минуты подполковник уже свалил свою ношу в кусты, позволяя другим боевикам благополучно удаляться, не зная еще, что произошло у них за спинами…

Шнур подполковник уже использовал на мальчишку. Со взрослым беседовать вообще лучше со связанным. Так безопаснее. Но веревку было тратить жалко. И Сохно вытащил из брюк боевика ремень, стянул, пока мужчина не пришел в себя, его руки за спиной, и конца ремня хватило, чтобы подтянуть к спине одну ногу, перехваченную чуть выше ступни. Хорошо бы еще конец ремня на горло перебросить, но ремень коротковат, и пришлось обойтись тем, что оказалось в наличии. И так никуда не денется.

– С добычей, Толя, – раздался в наушнике голос Кордебалета.

– Он по-русски разговаривает? – сразу спросил и полковник Согрин, только по произнесенной фразе уже понимая, что произошло.

– Бородатый… Должен… – Довольный Сохно перевел дыхание.