Всё включено. Пули тоже - Олег Асфаров

Парень зажмурился, увидев перед собой бездонное отверстие ствола, нагнулся, и, опустив голову, бросился на меня. Последний шанс, продиктованный отчаянием. Безумству храбрых, как говорится… но проклятое чувство сострадания! Не мог я стрелять в живот безоружному. Не мог! Пистолет знакомо дернулся, грохнул выстрел, нога у парня подогнулась и вывернулась, словно по ней ударили молотом, и он рухнул мне под ноги.

Я израсходовал свой последний патрон. А ведь оставался еще один противник, и о нем следовало побеспокоиться, пока он не побеспокоился обо мне. Я развернулся. Оглушенный «знакомый» Эдуарда Петровича уже стоял на коленях и потряхивал головой. Еще пару секунд, и он поднимется на ноги.

– Юрич, держи!

Я оглянулся. Эдик приподнялся из-за камней неподалеку от меня и взмахнул рукой. Я поймал желтый маленький цилиндрик, машинально, на ощупь, перевернул в пальцах и быстро вложил в патронник. Щелкнул освободившийся затвор, и знакомый звук возвестил двум «туристам» о том, кто остался хозяином положения. Даже раненый перестал кататься по земле, держась за свою ногу. Он прекратил свое мычание, замер и поднял голову. То же действие произвел и его напарник. Возможно, их посетила мысль о том, кого мне следовало бы первым отправить на тот свет. Не буду врать, на их месте я призадумался о том же.

– Утомили вы меня, ребятки… – я глубоко, со скрипом, вздохнул и опустился на камни. – Загоняли старика… давай… иди, помоги своему товарищу. И пусть он заткнется.

Я махнул пистолетом в сторону раненого. Как я и предполагал, старая истина о том, что пистолет и доброе слово гораздо убедительней, чем одно доброе слово, вновь доказала свою правоту. Оглушенный парень мрачно посмотрел на оружие в моих руках, что-то пробормотал, сплюнул, поднялся и неуверенно подошел к своему напарнику.

Он неловко опустился на колени, посмотрел на намокшую от крови штанину и полез за пазуху.

– Эй!

Парень оглянулся.

– Без резких движений. Вытащишь хотя бы ложку, пристрелю.

«Знакомый Эдуарда Петровича» извлек из кармашка армейский индивидуальный пакет, разорвал зубами обертку и принялся бинтовать своего товарища. Я перевел дух. Эдик, устало шаркая, появился из-за камней, не спеша подошел ко мне и уселся рядом.

– Целый?

Эдик кивнул и провел рукой по лицу, еще больше измазав его.

Наконец парень закончил перевязку и оглянулся.

– Ты не ответил, кто вы такие.

– Это неважно, – пробормотал парень. – Твоя взяла. Брось сигарету.

– Эдик, вот в этом кармане, – я коснулся локтем бокового клапана на куртке. – Брось ему… ну, граждане бандиты, что делать будем?

«Граждане бандиты» безмолвствовали. Раненый, сцепив зубы, тихонько стонал, а другой молча курил, уставившись в одну точку.

Я напрягся и принялся думать. Убить их я уже не смогу, хотя это был бы идеальный вариант в сложившейся ситуации. Но я и не в глубоком тылу врага, где ликвидация свидетелей является азбучной истиной.

– Играть в мужественных шпионов мы не будем. Обойдемся без интеллектуальных допросов. Я не Штирлиц, к сожалению, – наконец, принял я решение. – Вы ведь не местные? Я вижу, что нет. Брось-ка мне сюда свой навигатор. Все равно найду. И телефоны тоже.

Парень подумал, потом нехотя исполнил требуемое. Я несколько раз надавил грубым ботинком на нежные гаджеты, и они с печальным хрустом испустили дух на неведомой тропе в горах Северного Кавказа. Потом я обыскал «спасателей». Запасных обойм ни у кого не было. Детский сад какой-то… видимо, знали о том, что я безоружен, и рассчитывали справиться со мной одной левой.

– И что… теперь нам? – мрачно посмотрел на меня оставшийся здоровый бандит.

– Это хорошо, что ты сказал – нам… Эдик, дай мне тоже сигарету… значит, не бросаешь своего товарища. Служил?

Парень поморщился и отвернулся.

– Служил… видно, что-то человеческое в тебе осталось. Тогда взваливаешь своего друга себе на плечи и уходишь. Вниз по тропе. Через пару часов выйдешь на водораздел. Где-нибудь найдешь спуск к реке. И пойдешь по течению. Там выйдешь на людей.

Я выдохнул дым на тлеющий огонек.

– За нами идти не надо. Все равно заблудишься еще до того момента, когда я тебя пристрелю. Пошли, Эдик.

Я тяжело, с кряхтеньем, поднялся, спрятал пистолет под куртку, еще раз посмотрел на двух парней, которым не повезло сегодня, и зашагал вперед, не оглядываясь.

* * *

– А они не пойдут за нами? – пробормотал Эдик и опасливо оглянулся.

– Нет.

– Я бы тоже не пошел…

– Скоро стемнеет, Эдик. Давай-ка свернем вон к тем скалам.

Через пару часов мы подошли к огромной розоватой морщинистой стене, возле подножия которой лежали гигантские груды щебня и мелкого камня. Стена тянулась с севера на юг и где-то вдалеке упиралась в Главный Кавказский хребет. Переходить ее нам не требовалось, и я пришел сюда только в целях маскировки, чтобы спокойно отдохнуть.

Ночь опускалась в горах. Воздух заметно посвежел, и легкий ветерок сменил направление, словно морской бриз. Теперь он дул снизу, с равнины. В бледном небе, покрытом легкой дымкой, предвестницей ночи, стали слабо проглядывать звезды.

Эдик прошел вперед, потом вдруг остановился, поморщился и шумно потянул носом.

– Это теплый источник, Эдик. С серой. Вон там, под скалой, – я махнул рукой, – не бойся, ты не наступил на тухлые яйца.

– Ну и запашок…

– Огонь сегодня разводить не будем. Нечем. Тушенку подогреем в воде. Слышишь, как булькает? Пойдем.

Недалеко от красных ржавых камней, окружавших минеральный источник, Эдик отыскал ровную площадку и там сноровисто разложил спальники. Потом взял жестяные банки, подошел, зажимая нос, к небольшому озерцу у подножия скалы и аккуратно положил банки в горячую воду. Сидя на корточках, он макнул палец в булькающую жидкость и оглянулся на меня. Я кивнул. Тогда Эдик быстро разделся и, высоко поднимая ноги, осторожно зашел в небольшой водоем. Вскоре он плескался, как огромный тюлень на мелководье. Брызги летели во все стороны. Глядя на его сияющее лицо, я усмехнулся. Как мало надо миллионеру для счастья…

Наконец он выбрался на берег и принялся ладонями вытирать тело.

– Ух, хорошо! Как после бани! Только вот запах, правда. А так нормально!

Я копался в рюкзаке и не обращал на него внимания.

– Юрич?! – вдруг изменился тон Эдика.

Я поднял голову. Пацан стоял и смотрел себе под ноги.

– Что там?

– Следы какие-то, – пробормотал он. – Что это за зверь? Иди, посмотри.

Я вздохнул. Вставать не хотелось. Что он там мог увидеть? Или медведь, или кабан. Медведь, скорей всего.

– Большие следы?