Ликвидатор - Александр Тамоников

– Давай, Петрович!

Сторож пропускает припозднившегося мужика на территорию. Тот дважды повернул между стоящих машин и пришвартовался в пяти шагах от моей позиции.

Я еще плотнее прижался к асфальту, на всякий случай примеряясь, смогу спрятаться под днищем «японца» или нет. Наверное, сумел бы – клиренс у него приличный. Но делать этого мне не пришлось.

Хлопнула дверца, послышались удаляющиеся шаги и продолжение разговора между Анатолием Ивановичем и ночным директором стоянки:

– Чего-то припозднился сегодня, Иваныч.

– Засиделся на работе. Завтра проверка приезжает – подчищал хвосты.

– Утром как обычно?

– Нет, приду пораньше.

– Ну, бывай, Иваныч. До завтра.

– И тебе спокойного дежурства.

Ворота за клиентом закрылись, шлагбаум улегся на место. Снова скрипнула дверца будки.

Я немного выжидаю, успешно добираюсь до черного «Лексуса» и принимаюсь за работу. Для начала я ложусь рядом с машиной, с левой стороны от нее, вынимаю и укладываю рядом адскую машину. Затем включаю крохотный фонарь и устанавливаю его так, чтобы луч освещал область днища под водительским сиденьем. Протираю его тряпицей, прихваченной с собой, очищаю сухую грязь. Тру до тех пор, пока в слабом свете не различаю чистые наплывы антикора.

Готово.

Я прячу тряпку в карман, беру взрывное устройство и осторожно прикладываю его к днищу. Благодаря магнитной пластине оно плотно и надежно фиксируется в нужном месте. Чтобы эта штуковина отлетела во время движения, за рулем должен сидеть самый бесшабашный малолетний гонщик. Корнилов не такой. Он водит машину спокойно и плавно.

Отлично. Осталось совсем немного.

Я расправляю проволочную антенну таким образом, чтобы ее кончик висел в десяти-двенадцати сантиметрах от асфальта. Легким усилием указательного пальца переключаю клавишу и замечаю крохотный глазок, мигающий красным. Это означает, что устройство готово к работе и ожидает закодированного радиосигнала.

Я выбираюсь из-под «Лексуса». Теперь мне надлежит так же незаметно покинуть автостоянку, но приходится опять прятаться.

У будки, едва не сбив шлагбаум, резко тормозит «Мазда». Из салона на всю округа бьет музыка, которую можно услышать только на молодежных дискотеках. Из «Мазды» вываливаются трое парней и девчонка, совсем молоденькая, лет пятнадцати. Все они изрядно пьяны, это заметно даже мне.

– Эй! – кричит парень с усиками, видимо, старший в этой загулявшей компании. – Живые есть?

Его голос еле перебивает музыку.

Петрович выходит на улицу.

– Живые-то есть, а что вам надо, ребятишки?

– Открывай шлагбаум! – приказным тоном кричит парень с усиками. – Тачку надо до полдня поставить.

– Не слышу, – заявляет в ответ ночной сторож. – Вырубите свою шарманку.

Парень с усиками поворачивается к товарищу в желтой ветровке.

– Приглуши музон, Дурик!

– А чего? – восклицает тот. – Нормальная громкость. Это деду надо уши прочистить.

– Делай, что сказано!

Дурик проходит к машине, убавляет звук и спрашивает:

– Так пойдет, Гоша?

– Пойдет!

Гоша поворачивается к сторожу.

– Теперь слышишь?

– Слышу.

– Открывай шлагбаум, мы тачку поставим.

– Ответ мой вам такой, ребятки: езжайте-ка отсюда, поищите другую стоянку. Здесь свободных мест нет.

– Как это нет? – визжит девчонка. – Вон пустые площадки в первом и втором рядах.

– Сказал, мест нет, чего непонятно?

Тут подает голос водитель, стоящий у капота:

– Гоша, дед в непонятке. Ты бы ему объяснил популярно, что с нами ссориться – только здоровью вредить?!

«Наглецы! – думаю я. – Пока развивается перепалка, надо уходить, но не оставлять же пожилого мужчину с этими отморозками. Светиться нельзя, а вот шугануть выстрелом в воздух вполне можно. Надо бы задержаться, проследить, как будут развиваться события».

А они начинают принимать угрожающий характер.

Гоша уже возле сторожа.

– Ты что, плесень, идиотом прикидываешься? Ты кто, в натуре? Ты же обычный холуй. Твое дело машины охранять. Короче, ты поднимаешь свое бревно! – Гоша указывает на шлагбаум. – Или я сейчас же набью тебе морду, а завтра хозяин стоянки выбросит тебя с работы.

– И не стыдно, парень? Я же тебе в деды гожусь.

Компания хохочет.

Особенно заливается малолетка, видимо, пребывающая под наркотой.

– Гоша, да ты никак новым родственничком обзавелся, – заявляет она.

– А ну цыц! – прерывает смех парень с усиками и говорит сторожу: – Вижу, не доходит до тебя по-хорошему, значит, будет по-плохому.

Он идет к сторожу, я достаю пистолет, скручиваю глушитель. Но стрелять мне не приходится. Слышится вой приближающейся сирены. Буквально через пару секунд сзади «Мазды», переливаясь огнями проблесковых маяков, встает полицейский «Форд».

Я понимаю, что сторож подал ментам сигнал через тревожную кнопку.

При виде двух полицейских, вооруженных автоматами, молодежь сразу затихает.

– Что здесь такое, Петрович? – спрашивает у сторожа сержант весьма бравого вида.

– Да вот, Коля, ребятки беспредельничают, грозят избить, требуют запустить на территорию.

– Ясно! Будет им стоянка. А ну все ко мне! – рявкает страж порядка на парней и девицу.

– Не до хрена ли берешь на себя, сержант? Погоны надоели? – огрызается парень с усиками.

– Как? – кричит полицейский. – Чего ты там вякнул, недоносок?

– У меня пахан в администрации города. Твой начальник у нас на даче частенько отдыхает. Прикидываешь, к чему я это говорю?

– Все, пора тебе заткнуться! Семен, вяжем их!

Полицейские действуют умело, профессионально. В считаные минуты вся компания оказывается в наручниках. Подходит полицейский УАЗ, в него и загружается подгулявшая компания. Рядовой полицейский садится за руль «Мазды», сержант пожимает руку сторожу и забирается в «Форд». Колонна уходит в сторону ближайшего отделения полиции.

Я возвращаю глушитель на прежнее место, дожидаюсь, пока сторож скрывается в будке, и начинаю отход. Пригнувшись, я следую мимо длинного ряда машин к забору, дальнему от сторожки. Покинуть стоянку я планирую в том же месте.

Вот и удобное местечко между двух рекламных плакатов. Я в последний раз оглядываюсь на сторожку. В окне ровный желтый свет. Дверь закрыта. Сторожа не видно.

Я хватаюсь за прутья решетки, карабкаюсь вверх, потом бесшумно спрыгиваю на мягкий грунт. Пора вернуться к машине, избавиться от надоевших перчаток и маски. На дворе лето, и в них чертовски жарко.