Солнечное сплетение - Сергей Зверев

– Ты не пропадешь. Сбежишь к американцам, – криво улыбнулся Железный Камаль. – Они тебе дадут дом во Флориде и еще несколько жен из своих белобрысых потаскушек.

– Да ты! Да как ты…

Прервал начавшуюся склоку Песчаный Лев, до того времени спокойно и безмолвно сидевший в углу, уставившись в пол.

– Кто не умеет отступать, тот не ощутит вкус победы, – веско, громовым голосом пророкотал он: этот его низкий голос дорогого стоил, он всегда заставлял прислушиваться, а порой и останавливал не хуже удара кулаком. – Посмотрите правде в глаза – мы сейчас слабы… Мы были сильны, но русские воздушные машины сделали нас слабыми. Их проклятые самолеты и артиллерия забирают наши силы. И мы все равно уйдем. Нужно отступить сейчас, дальше будет хуже.

– Не лучше ли нам тогда вообще разойтись и объявить, что священный Халифат прекратил свою работу? – делано захохотал помощник губернатора Восточной провинции, лощеный, по виду только что из Оксфорда, в белой бедуинской одежде, в дымчатых очках. Он золотой авторучкой делал отметки себе в блокнот.

– Отступление – не поражение, – продолжил Песчаный Лев. – Уважаемый и проницательный Камаль прав. Наши крепости – это города. И главная крепость на пути неверных – Аль-Махраб с его почти что полумиллионом жителей. Мы уйдем туда. Мы отсидимся там. Мы можем держаться там годами и перемолоть любые силы врагов. Аллах и наши братья нас не оставят. Оттуда мы начнем победное шествие, и перед нами падут и Сирия, и Иордания, и Египет. Все будет…

– Откуда будет?! – завопил помощник губернатора.

– Я знаю, что будет так. А тебе в час нашей победы будет стыдно за свои малодушные слова. Надо концентрировать силы в Аль-Махрабе… Я, как и все, готов умереть за Халифат. Но надо смотреть на мир ясно. И умирать с толком…

– Песчаный Лев сказал то, о чем думают многие из нас, – кивнул Камаль. – Я хотел осмелиться предложить то же самое.

Советник подозрительно посмотрел на него. Хотел что-то сказать. Но передумал и сцепил руки перед собой, поставив локти на стол – таким жестом он как бы закрылся ото всех и перешел в режим ожидания.

Взоры присутствующих обратились на почти заснувшего в самый разгар спора вали Сирии. От этого человека зависело окончательное решение.

Старичок открыл глаза и необычайно ясным взором обвел участников Совета. Помолчал для убедительности. И негромко, будто с неохотой, тоном, каким отчитываются на полугодовом итоговом собрании планово-экономического отдела, произнес:

– Песчаный Лев прав. Мы отступаем в Аль-Махраб.

– Мы будем биться там до последнего. И не сдадим город, – воодушевился Песчаный Лев. – И озаботьтесь все, чтобы моджахеды взяли туда семьи. Чтобы не оставлять их в руках неверных.

– Правительственная армия вроде не воюет с женщинами и детьми, – подал голос представитель умеренной оппозиции.

– Неразумны твои слова, – засмеялся Песчаный Лев. – Моджахед, за спиной которого семья, будет биться до последнего. Он должен знать, что отступать ему нельзя…

– То есть заложниками будут семьи моджахедов. И в заложники возьмем их мы, – саркастично произнес Советник.

– Можно это понимать и так, – спокойно отозвался Песчаный Лев.

– Ну, это вполне разумно, – повеселел Советник. – Неправильно, когда люди отвечают только своей жизнью. Иногда надо думать и о близких…