Конвейер смерти - Сергей Самаров

– Что ты здесь нашел? – повернулся ко мне Гога, когда мы остались вдвоем.

– Кодовый замок достаточно странной формы. Сдается мне, чемоданчик заминирован. Я встречал такие хитрые штуки. Замок закрывается нормально, а при открытии, когда код наберешь, происходит взрыв. По стенкам чемодана распределено взрывчатое вещество.

– Ты уверен?

– Нет. Я только подозреваю.

– Сейчас определить возможно?

– Нужна спокойная обстановка. Возможность вдумчиво покопаться, чтобы самому не взорваться.

– Понятно. В дороге взрыв произойти может?

– Едва ли. Пока замки не закрыты, я думаю, это безопасно.

– А дистанционный взрыватель?

– Какой смысл тогда был с замками возиться? Это сложное устройство, хотя уже и ставшее почти стандартным. Здесь ставят мини-взрыватели. Должно их быть два, потому что они активируются только в паре.

– Значит, Арканя не пожалел даже партию «синего льна», чтобы со мной покончить? – Гога, кажется, этим даже гордился.

– У тебя есть гарантия, что этот порошок – тот самый?

– Только внешнее сходство – вот и вся гарантия. Но честность Аркани проверим дома. У меня есть специалист. Поехали…

Мы сели в машину. Тяжелые внедорожники кортежа Аркани уже покинули территорию свалки, сиротливо оставив лежать в луже крови тело Арчи. Приехали они последними, уехали первыми. Это, видимо, в глазах Аркани поднимало его ранг. Выехали и мы. Признаться, я всегда сочувствовал саперам, которые вывозят на грузовиках неразорвавшиеся боеприпасы куда-то на полигон для последующего взрыва. Психологически, наверное, трудно спокойно ехать, понимая, что у тебя за спиной что-то может взорваться. Хотя, возможно, со временем и к такому привыкаешь, а саперы – люди с идеально крепкими нервами. У меня, как я раньше всегда считал, тоже нервы крепкие, однако сейчас я чувствовал себя неуютно и несколько раз испытывал желание сказать водителю, чтобы ехал аккуратнее. Гога, похоже, испытывал такие же чувства. Он сидел рядом со мной, и я видел, как на висках и на лбу у него проступил пот. Гога заметно нервничал. А вот сидящий на переднем пассажирском сиденье Шапи совсем не волновался, как и водитель. Они просто не знали, какой груз лежит у нас в багажнике. Когда не знаешь, и переживать не из-за чего.

До загородного дома Гоги мы добирались опять вокруг Москвы, по МКАДу. Я обратил внимание, что уже недалеко от съезда с кольцевой дороги дважды дежурные на постах ДПС отдавали честь проезжающей машине Гоги. А у его машины номер был обычный, без принадлежности к какой-либо серьезной структуре. Он такой не стал себе приобретать, видимо, не счел нужным. Может быть, решил, что его машину «гиббоны» должны и без номера узнавать? Зря, что ли, он многим из них платит…

При въезде в деревню, там, где я обратил внимание на скрытый в двух крайних домишках пост охраны, нашу колонну остановили охранники с автоматами. Похоже, мое мнение дошло до них через Гогу, и они стали более внимательны. На дорогу вышли четверо бойцов охраны, по два с каждого поста. По два оставалось на месте, как я успел заметить по торчащим над подоконниками стволам. Можно сказать, что отработали почти грамотно, хотя я бы лично послал с каждой стороны лишь по одному человеку.

О чем рассказывали часовым парни, сидевшие в первых машинах, – было непонятно. Но даже водителю нашей машины эти разговоры надоели, и он просигналил. Когда мы проезжали мимо часовых, они заглянули в салон и внимательно посмотрели на меня, из чего я сделал вывод, что парни из первой машины рассказывали им о ножевом поединке.

Если часовых в деревне успели проинструктировать, то камеры наружного наблюдения, естественно, поставить не успели. Мы проехали вдоль забора, до ворот, и они тут же открылись. Видимо, ворота были автоматическими и имели какой-то скрытый от посторонних глаз механизм открывания. Мы въехали во двор и остановились около высокого крыльца. Парни Гоги торопливо вошли в дом, после чего машины двинулись в сторону гаража, за угол. Только «Мазерати» остался у крыльца. Шапи тоже сразу прошел в дом, и Гога, забрав чемоданчик из багажника автомобиля, двинулся за ним. Я последовал их примеру, и когда мы оказались в просторном холодном холле, Гога спросил у меня: