Принцип аллигатора - Андрей Михайлович Дышев

На этот сигнал о желании зайти не последовало никакой реакции. Я не услышал даже лая собаки, что лишь подстегнуло мое решение двигаться дальше к намеченной цели, и я просто толкнул дверь и перешагнул высокий порог.

Двор представлял из себя один сплошной пожухлый газон. Возможно, летом он превратится в сочно-зеленое пятно, радующее глаз. Но сейчас газон являл собой грустное зрелище. Посреди стоял весьма приличный двухэтажный особняк из красного кирпича. Архитектура без изысков, грубая и крепкая, как частная европейская тюрьма. Решетки на маленьких окнах, закрытых изнутри белыми полосками жалюзи, черная, почти плоская крыша с чердаком, в котором не встанешь в полный рост, и массивная каминная труба, прилепившаяся к торцу дома. Возможно, этот особняк отстроил для себя некий научный сотрудник или профессор, а когда институт развалился, хозяин с радостью обменял его на квартиру у моря.

Я поднялся по бетонным ступеням на крыльцо. На массивной двери с позолоченной ручкой я увидел латунную табличку, которая подтвердила мое предположение о прежнем хозяине особняка. На табличке было выгравировано: “Мераковский А. И. Профессор, член АН РФ”. Благородный блеск таблички с благородной фамилией ученого мужа заставил меня с почтением замереть у двери. На меня словно дохнуло недавнее прошлое, когда жителями Кажмы были научные светила мирового значения, и в стерильных лабораториях они двигали научно-технический прогресс, разгадывали тайны мироздания и создавали незнаемые раннее органические соединения. И я очень живо представил, как профессор Мераковский в длинном халате ходит по газону с курительной трубкой в руках, и его огромный сократовский лоб покрыт морщинами, и он вдруг замирает, склоняется перед каким-нибудь цветком, смотрит на него и видит в нем главный закон всего живого на земле…

Я тряхнул головой и быстро вернулся в реальность, потому как на фоне дыхания прошлого отчетливо уловил горький запах какого-то горелого продукта, возможно, каши, а вслед за этим услышал доносящийся из окна металлический лязг кастрюли.

Подойдя к перилам крыльца, я взглянул на окно первого этажа. Еще минуту назад оно было наглухо закрыто и завешено жалюзи. Теперь же реечная шторка была приподнята, а форточка распахнула настежь. Именно из нее шел тяжелый запах подгоревшей каши.

– Не ори! – вдруг услышал я нервный окрик. – Несу! Уже несу!.. Господи, когда же это кончится…

Не веря своим глазам, я увидел в окне Ольгу Андреевну в коротком зеленом платье. Учительница стояла у чадящей плиты и скребла ложкой по днищу кастрюли. Вот как! В то время, как директриса думает, что у физрука и химицы “не сладилось”, Ольга Андреевна готовит Белоносову кашу, да еще и прикрикивает на него, как жена с большим стажем супружеской жизни.

Присутствие химицы не входило в мои планы. Я надеялся поговорить с Белоносовым с глазу на глаз, без свидетелей. Моя рука замерла перед кнопкой звонка. Отложить встречу на то время, когда Белоносов будет один? Но один он будет не скоро. В два часа он проводит кросс, который, с учетом подведения итогов и награждения победителей, закончится в три. А что мне делать до этого часа? Полдня коту под хвост!

Я решил сразу же с порога жестко предупредить Белоносова, что в его же интересах говорить со мной тет-а-тет. А Ольгу Андреевну желательно на это время изолировать, заперев в одной из комнат, либо вообще выпроводить из дома.

На кнопку звонка я давил несколько дольше, чем это следовало бы делать незнакомому человеку, пришедшему в чужой дом. Но протяжным звонком я как бы сразу дал понять Белоносову о своих весьма серьезных намерениях. Прошло мгновение, и я услышал за дверью частый стук каблуков. А вот это плохо, что Белоносов поручил открыть дверь Ольге Андреевне. Теперь мне придется объясняться с химицей.

Решив свести общение с учительницей до минимума и вломиться внутрь при первых же признаках сопротивления, я прислонился плечом к дверному косяку и выставил вперед одну ногу. Лязгнул замок (я успел удивиться – хоть бы для приличия спросила, кто это!), дверь широко распахнулась. Ольга Андреевна, замерев у порога, сдавленно вскрикнула. Я заметил, как резко изменилось выражение на ее лице. Она пялилась на меня и, казалось, не могла поверить своим глазам.

– Это… это вы?! – в ужасе произнесла она и попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я предусмотрительно подставил ногу. Крепкая дубовая дверь наехала на мой ботинок и сдавила его, словно я угодил ногой в капкан.

– Ольга Андреевна! – грозным голосом крикнул я. – Вы напрасно это делаете! Я должен поговорить с Белоносовым!

– Отпустите дверь! – пискнула учительница, глядя на меня через щель круглыми от страха глазами.

– Немедленно позовите его сюда, иначе я из двери сейчас сделаю дрова! – пообещал я.

– Его нет!

– Вы говорите неправду! Я собственными ушами слышал, как вы с ним разговаривали!

– Уберите ногу… вы не имеете права… я сейчас позову милицию…

Она кряхтела и задыхалась от усердия, с которым налегала на дверь, и я не мог не удивиться, сколько сил оказалось у этой хрупкой на вид женщины. Тем не менее, я был уверен, что этот поединок учительница проиграла, и через несколько секунд на крыльцо выйдет Белоносов, потому как шум нашей борьбы невозможно было не услышать даже на втором этаже. А физрук, я думаю, не станет уподобляться трусливой учительнице и обязательно поинтересуется у меня, в чем причина такой необыкновенной нахрапистости, выслушает меня и согласится на приватную беседу.

Я стоически терпел боль, хотя мне казалось, что дверь сжимает мою ногу с силой акульих челюстей. Из-за моих плотно сжатых зубов не вырвался стон даже тогда, когда Ольга Андреевна наступила мне на ногу своим острым каблуком, а потом еще и подпрыгнула. Наверное, она придумала бы еще более изощренную пытку, если бы вдруг откуда-то из недр дома не докатилась серия глухих ударов. Было похоже, что кто-то стучит в дверь каким-то тяжелым предметом.

Ольга Андреевна вдруг необыкновенно побледнела и сделала то, чего я менее всего мог от нее ожидать. Коротким и сильным толчком