Курильская обойма - Сергей Кулаков

Ужин давно закончился. Обмен впечатлениями тоже. Александр и рыжий Павел вовсю зевали, стараясь не делать это слишком громко. Видно было, что парни привыкли ложиться рано. Маленький телевизор кое-как принимал пару японских каналов, но долго их не посмотришь. Так что лучше всего завалиться спать на сытый желудок и видеть красивые сны.

Для гостей разбили две узкие походные кровати. Роман, почти не спавший прошлой ночью, с удовольствием вверился бы объятиям Морфея. Но Наташа как-то странно посматривала на него и ко сну не собиралась.

Терпел и Роман. Он уже понял, что девушке выносливости не занимать, а стало быть, для него день еще не закончился.

Впрочем, день для него не закончился в любом случае. Проанализировав поведение людей в лагере, он решил, что надо посмотреть на них и на то, что их окружает, с более близкого расстояния. У него не шел из головы тот Самурай у лодки (Роман по оперативной привычке дал ему псевдоним). Уж больно спесиво он держался для начальника экспедиции. Гражданской экспедиции. Что-то не похож он на ученого, руководителя поисков затонувшего корабля. Скорее он напоминает… офицера, командующего операцией. А те, что таскали ящики, держались по отношению к нему как подчиненные. Или, что точнее, как солдаты. Гражданские люди так себя не ведут. И хоть японцы и отличаются от всего остального мира этой ярко выраженной подчиненностью младшего старшему, все-таки здесь был явный перебор.

Значит, офицер, командующий операцией? Но какой операцией? Что могут делать японцы на территории России? Той самой территории, которую они считают своей и страстно мечтают вернуть обратно. И что было в тяжелых ящиках? И почему неосторожность в обращении с этим ящиком вызвала такую реакцию?

Имей Роман меньше вопросов, он все равно не удержался бы от того, чтобы не наведаться к соседям. А при таком раскладе он просто не имел права этого не сделать. Пускай все, что он тут надумал, полная чепуха. Он готов это признать. Но только после того, как убедится в полной беспочвенности своих подозрений.

Поэтому, как-то забыв о своем желании пообщаться с Наташей теснее, Роман решил пару-тройку часов поспать, а затем потихоньку сбегать к яхте. Дорогу он помнил хорошо, так что заблудиться не боялся. На все про все он отводил часа два, максимум три. Чтобы до света вернуться и еще маленько поспать.

Но, похоже, у Наташи имелись свои планы. Когда Паша, лежавший на кровати, пару раз довольно громко всхрапнул, она поднялась и, накинув на плечи одеяло, обратилась к Роману:

– Может, немного погуляем по берегу?

– С удовольствием, – отозвался Роман, оставляя уже обмятую и нагретую постель.

Александр проводил их долгим взглядом, но со своего места не поднялся. Более того, повернулся лицом к стене и натянул на голову одеяло. Умаялся, бедолага, целый день ходить за ними по пятам и благоразумно решил остаться дома.

«Вот и молодец, – мысленно похвалил его Роман, выскальзывая вслед за Наташей из палатки. – Детям и бородатым вулканологам давно пора баиньки».

Наташа, чуть похрустывая галькой, шла к воде. Ветер посвежел, по звездному небу поползли прозрачные облака. Лунная дорожка неподвижно, как нарисованная, лежала на черной поверхности океана.

«Красиво, – потягиваясь и удерживая зевок, подумал Роман. – Вот только луна мне ни к чему…»

Наташа остановилась, и Роман через несколько шагов догнал ее.

– Какие планы у нас на вечер? – спросил он, понижая голос.