Масонская касса - Андрей Воронин

Намек был такой прозрачный, что дальше просто некуда.

— Это мы еще поглядим, — сквозь зубы процедил майор Якушев, склонился над рукомойником и, бормоча страшные слова, принялся яростно смывать со своего лба намалеванную очкастым кретином мишень.

Глава 6

Городок, хоть и являлся с давних пор столицей автономной республики, был невелик. Да и откуда возьмется по-настоящему крупный город в республике, все население которой в середине восьмидесятых годов прошлого века, в самое что ни на есть благословенное время, едва-едва составляло восемьсот тысяч человек? Словом, гордый статус административного центра мало что менял: городишко был небольшой, небогатый и не шибко перспективный. Впрочем, что значит — небольшой? Размер — понятие относительное. Конечно, для москвича такой город — просто прыщик на могучем теле великой Родины. А для обитателя какой-нибудь медленно вымирающей деревеньки среди лесов и болот такой город — блистающее и устрашающее средоточие архитектурного и всякого прочего великолепия, невиданных скоплений народа и чудес научно-технического прогресса.

Правда, и обитатель упомянутой деревеньки может быть человеком неглупым и даже способным при известной доле везения построить свою жизнь по собственному усмотрению. Для этого надо прежде всего покинуть малую родину, отряхнуть с обуви ее прах и вспоминать о ней только тогда, когда воспоминания эти отвечают интересам дела — например, во время встреч с избирателями, которые попроще, поглупее и в силу перечисленных качеств наивно полагают, что если человек вышел из самого что ни на есть народа, то, достигнув вершин власти, заботиться станет о благе этого самого народа, а не о своем собственном. Как будто люди стремятся к власти для того, чтобы сделать этот мир лучше! Нет, в какой-то степени, конечно, любой правитель стремится именно к этому — изменить мир, внести в существующую реальность поправки, которые сделают ее более приемлемой и удобной — в первую очередь, естественно, для него лично и для членов его семьи. А если при этом так называемому народу тоже чуток полегчает, тем лучше: значит, правитель хороший и его надобно избрать на второй срок, а может, и передать ему власть в пожизненное владение…

— Константин Захарович, может, все-таки не надо? — прервал размышления мэра Губарева о природе власти жалобный голос начальника милиции Журавлева.

Они стояли на продуваемой резким холодным ветром вертолетной площадке рядом с готовой к взлету стрекозой, на борту которой красовалась эмблема медицинской службы. Как ни крути, а мэр города с населением в двести пятьдесят тысяч человек — это не президент, пускай себе и автономной республики, и даже не губернатор. Личный вертолет ему не полагается, и в случаях, когда данное средство передвижения нужно позарез, приходится побираться… то есть договариваться, решать вопрос.

— Что, подполковник, замочил галифе? — злобно процедил Константин Захарович Губарев, которого многие по старой памяти за глаза называли попросту Губой.

Константин Захарович был раздражен и даже не пытался этого скрывать. Мало того, что ему, первому человеку города, пришлось-таки лично заняться делом, с которым, по его разумению, справился бы любой дурак, так ему еще и пытались чинить препятствия!

Все началось со штаба вертолетного полка, который с незапамятных времен был расквартирован в городе. По традиции командование части и городская исполнительная власть старались поддерживать дружеские, добрососедские отношения и никогда не отказывали друг другу в посильной помощи. В голодные времена город как мог помогал вертолетчикам (а также ракетчикам, саперам, военным строителям и железнодорожникам, а заодно и морякам, которых неведомыми штормами занесло сюда, на расстояние пятисот километров от ближайшего моря) продуктами, горюче-смазочными материалами, углем, дровами и всем прочим, без чего не может обойтись даже русский солдат. Военные взамен предоставляли городу бесплатную рабочую силу, а когда было надо, то и технику — те же вертолеты, например. Это было очень удобно, а главное, привычно: просто даешь помощнику поручение связаться со штабом полка и договориться насчет вертушки. Вертолетчики никогда не отказывали, вопрос решался просто: называешь время вылета и пункт назначения, вот тебе и все переговоры.

Но в это февральское утро помощник, которому было поручено договориться насчет борта, растерянно доложил, что летуны отказываются предоставить вертушку. Константин Захарович поначалу просто удивился. Еще с тех полузабытых времен, когда он только начинал покорять этот город со стареньким взрывоопасным наганом в кармане и обрезком ржавой водопроводной трубы в руке, он привык к тому, что по его команде все лягушки вокруг подпрыгивают строго на заданную высоту. Тут ведь главное что? Главное — не выйти за пределы своей компетенции, то есть знать, кто из окружающих лягушка-попрыгушка, а кто нет. Иначе ведь и сам можешь допрыгаться, и очень даже запросто…

Конечно, вертолетчики лягушками не были. То есть это были не его лягушки, а чужие, и командовать ими Константин Захарович Губарев не имел никакого права. Зато командир вертолетной части был его давним приятелем и собутыльником, и то, чего нельзя было добиться командой, всегда можно было получить от него по дружбе. Поэтому в первую минуту Губарев решил, что тут имеет место быть какое-то недоразумение. То ли помощник что-то неправильно понял, то ли дежурным по части у летунов заступил зеленый лейтенантишка из последнего пополнения, еще не успевший вникнуть в систему местных взаимоотношений.

Слегка раздосадованный неожиданной помехой, он велел помощнику связать его со штабом вертолетчиков, благодушно проворчав что-то насчет обормотов, которым давненько не вкладывали ума в задние ворота. Распоряжение было выполнено тут же, не сходя с места, и спустя десять секунд Константин Захарович слышал в трубке голос дежурного по части.

Голос, как ни странно, был ему знаком, равно как и его обладатель — заместитель командира подполковник Лямин, с которым Губарев неоднократно посещал баню (баня у вертолетчиков была знатная, одна из лучших в городе, а значит, и в республике), распивал там спиртные напитки и предавался всем прочим банным развлечениям и утехам, в числе которых были, как водится, и веселые, сговорчивые девки.

В ответ на высказанный в форме дружеской просьбы приказ Лямин только развел руками — фигурально выражаясь, естественно, поскольку беседа шла по телефону. Подполковник Лямин очень хорошо понимал, с кем разговаривает; он помнил, чем обязан Константину Захаровичу, и вовсе не горел желанием прослыть неблагодарной свиньей; он охотно соглашался, что в просьбе мэра нет ничего необычного или, упаси боже, криминального, угрожающего безопасности Отечества, — словом, он был полностью на стороне Губарева, но… вы же понимаете… горючее… техническое состояние… приказ командира части…

Уцепившись за последнюю ссылку, которая, единственная из