Спецназ не сдается - Михаил Нестеров

Москва

По приказу контр-адмирала Бушуева Николая Петрова поместили в камеру, расположенную в подвальном помещении Главка. Адмирал, промариновав подчиненного в одиночке без малого сутки, отметил на часах время и скомандовал себе: «Пора».

Спускаясь по бетонному маршу, Бушуев в очередной раз задался вопросом: «Кто такой Петров?» В управлении никто его хорошо не знал. Он справлялся со своей работой. И такое положение дел вполне устраивало руководство: он не давал повода к лишним разговорам вокруг него. За исключением... В 1999 году его проверяла контрразведка — он оказался чист «как мытая посуда». А вот сейчас выясняется, что был умным «как целый том Талмуда».

Его проверяли по личному распоряжению зама Бушуева, и с отчетом о его проверке контр-адмирал ознакомился час назад. Петрова проверяла оперативная группа подполковника Козырина из департамента контрразведки ФСБ. Ныне человека известного, помощника сенатора Воеводина. Без малого четыре года назад он и завербовал Петрова, скорее всего замазанного в связях с проститутками. Грешить-то можно, но не с шалавами, от них можно подцепить не только триппер. Давно доказано, что они являются одним из инструментов вербовки. Куда угодно можно залететь, даже в криминальную структуру.

Дежурный открыл металлическую скрипучую дверь, и Бушуев шагнул за порог камеры. Его взгляд надолго задержался на осунувшемся лице начальника отдела; невольно вспомнился свой облик в зеркале, когда Алексей Степанович, разглядывая свой седой висок, с долей обреченности пошутил: «Жаль, конечно, если в нем появится дыра размером с амбарный замок».

Он не готовил обвинительной речи, наоборот, хотел избежать ее, понимая, однако, что сделать это будет трудно. Эмоции хлестали через край, выдавливая «пару ласковых» для изменника.

Петров вздрогнул и прижался к спинке стула, когда адмирал вынул из кармана кителя пистолет Марголина.

— В нем один патрон, — классически пояснил Бушуев и положил оружие на металлический откидной столик. И добавил, демонстрируя свой наградной «вальтер»: — А в этом семь. Я вернусь через пять минут.

Адмиралу было наплевать на то, как Петров проведет отпущенное ему время, какие мысли завертятся в его голове. Эти пять минут в воображении начальника разведки предстали в виде сжатых в тисках томительных суток, что провел в камере Петров. Этакий сгусток смертной тоски, отчаяния, хриплого шепота, призывающего надежду. Этакая «черная дыра», вбирающая в себя всю энергию.

Петров отдавал себе отчет, как поступают с предателями в ведомстве, на которое он работал, и все же предал его интересы, приобретая взамен нечто иное. Несомненно, это выгода, по другую сторону которой — смесь из страха, напряжения, что, в свою очередь, невольно порождает азарт — одну из самых губительных вещей в этом мире.

Громкий хлопок пистолетного выстрела сквозняком вырвался через дверные щели. Адмиралу показалось, что он ощутил его стремительное дуновение на своих щеках. Он резко шагнул в камеру.

Петров держался за опаленный холостым патроном висок и диким, блуждающим взглядом смотрел на своего шефа.

Контр-адмирал усмехнулся: Петров отчасти искупил вину. Но дело в другом. Он обработал его, теперь иуда будет послушным, сделает все, что скажет ему начальник, и будет благодарить его до конца жизни.

Голос адмирала прозвучал ровно:

— Как только я закончу это дело, ты сможешь написать рапорт и катиться ко всем чертям. Слово офицера. А пока отвечай на вопросы. Как давно ты работаешь на Воеводина? Как и чем он расплачивался с тобой, можешь опустить. Ну, что, кроме шифровок от Турка, ты передал ему?