Найти "Сатану" - Данил Корецкий

У входа в штаб его встретил офицер штаба капитан Ожерельев, нетерпеливо постукивающий пальцами по двери «уазика».

– Товарищ майор, поедем со мной на КП полка! Приказ командира.

Не задавая вопросов, Мощенко кивнул, и они сели в машину.

– На КП транспарант «Готовность номер 1» сработал! – сообщил Ожерельев. – Объявили тревогу, но ЦКП первую готовность не подтвердил. Ложная тревога, сбой в системе…

– Табло продолжает светиться? – своим обычным нудным голосом спросил Мощенко.

– Да.

– Это плохо. Перешли на дублирующие средства приёма сигнала?

– Конечно! Не будешь же каждую минуту на ЦКП уточнять: это еще табло глючит или пришёл настоящий сигнал?

– Это считается неполной боеготовностью, – монотонно сказал Мощенко. – Неисправность должна быть устранена в течение двадцати минут.

– Да знаем мы все! Потому тебя срочно и вызвали! – не сдержавшись, рявкнул Ожерельев, не обращая внимания, что повышает голос на старшего по званию.

– Я знаю, что вы знаете, – невозмутимо продолжал майор. – Просто я доложил обстановку.

Капитан ничего не ответил.

Приехав к КП и преодолев ряд преград и препятствий, они добрались до лифта, который с гулом пошел вниз. Мощенко вышел на четвёртом уровне, где располагалась система автоматического управления и контроля, а Ожерельев опустился на одиннадцатый – к боевому пульту.

«Я напишу ей», – думал Мощенко, тестером проверяя аппаратуру. Он отлично знал, где и что располагается, и предвидел, что неисправность может быть в триста втором блоке. – Напишу, что меня скоро переведут в Москву, дадут квартиру… Мы начнём новую жизнь. И родить ей ещё не поздно, самое время. А вот здесь и замкнуло, как я и думал, в триста втором…»

Он уверенно отсоединил и вынул из аппаратной стойки слегка нагревшийся блок, затем отстегнул тяжелую трубку внутреннего телефона, зажатую в специальных зажимах, набрал номер 11.

– Ожерельев! – нетерпеливо отозвалась трубка.

– Погас транспарант?

– Да, погас! – Голос капитана повеселел, ибо найти неисправность – это полдела, даже больше…

– Хорошо, отключаюсь.

«Поверит ли она мне? – думал Мощенко, рассматривая стойку с запасными блоками. – А если сейчас и поверит, надолго ли? На перевод нет и намёков, и не то чтобы в Москву, а хотя бы куда-нибудь… Опять начнутся скандалы, и будет еще хуже…»

Найдя дублера триста второго, он поставил его на место неисправного, подсоединил, закрепил защелками. Потом снова связался с Ожерельевым.

– Не горит?

– Никак нет!

– Переходите на основную систему.

– Есть.

– Не горит?

– Нет, всё в норме! – бодро ответил капитан. – Я уже доложил полковнику. Поднимаемся, он нас ждет! Судя по голосу – доволен.

У штабных офицеров особый нюх. Ожерельев не ошибся – полковник Рябов был доволен. Его обычно жесткое лицо приняло умиротворенное выражение, что было равноценно широкой улыбке.

– Объявляю вам благодарность, товарищи офицеры! – сказал комполка и пожал им руки. – Я уже доложил в Москву, к нам претензий нет.

– Завтра я передам замкнувший блок на отправку в Москву, товарищ полковник, – сказал Мощенко.

Но Рябов покачал головой.

– Ожерельев отправит. Два часа назад пришла шифротелеграмма: майора Мощенко вызывают в Главный штаб!

«Вот уж не знаешь – где найдёшь, где потеряешь! – подумал Мощенко. – Может, и вправду всё наладится?!»

И вот теперь он собирался в командировку в Главный штаб, перед ним, наконец, забрезжили какие-то перспективы, и такая мелочь, как обожженная рука, конечно, не могла испортить ему настроения.

* * *

Грунтовая дорога от батальона до старого стрельбища была разбита всегда, в любое время года: весной и осенью – грязь, летом – глубокая колея в засохшей глине, зимой – наледь. Подминая колёсами не успевшую замёрзнуть бурую жижу, два тентованных «ЗИЛа-131» с разгона выскочили из колеи, съехали с дороги и остановились бок о бок. Забрызганные грязью пологи тентов откинулись в стороны почти одновременно, и из кузовов стали выпрыгивать солдаты, строясь в одну шеренгу. По тому, как они спешивались и строились, можно было определить, кто призван недавно, а кто уже считает дни до дембеля. Вот рядовой Курочкин, коснувшись земли, побежал в строй по кратчайшему пути, не обращая внимания на лужи и заправляясь на ходу. Сразу видно – молодой, зеленый, «дух» по армейской классификации. А вот рядовой Силонов неторопливо выбирает места посуше, заботясь больше о чистоте сапог, чем о том, чтобы успеть в строй. Это старослужащий, «дедушка», потому и шинель у него более потертая, и шапка видавшая виды…

Последние два солдата выгрузили из кузова зелёный пятидесятикилограммовый ящик с ребристыми чугунными цилиндрами зеленого цвета. Это корпуса противопехотных мин ПОМЗ-2М. Со второй машины сгрузили ящик поменьше – с семидесятипятиграммовыми тротиловыми шашками, картонную коробку со взрывателями и всякую непонятную постороннему взгляду всячину: деревянные колышки, отрезки проволоки и другую непонятную мелочь.

Командир инженерно-сапёрной роты капитан Филинов спрыгнул с подножки «ЗИЛа» и направился к подчиненным. Он был молод, худощав, шел быстро, пружинистой походкой и, хотя не смотрел под ноги, в лужи не наступал.

– Ста-аа-ановись! – громко подал команду сержант Канютин. – Равняйсь, смирно!

– Вольно! – приказал капитан.

Ротный прошёлся вдоль замершего строя, внимательно осматривая каждого солдата.

– Теоретические занятия по переводу охранно-оборонной системы «Кактус» в высшие степени боевой готовности мы провели, – негромко сказал он, но все его хорошо слышали. Может быть, потому, что хотели услышать.

Солдаты, в том числе и старослужащие, волновались: сейчас им предстояло играть со смертью.

– Сегодня мы на практике будем отрабатывать то, что изучили в классе. Саперы в ракетных войсках – это не «полусапёры»! Вы должны не только обслуживать управляемые проводные мины! Вы должны уметь ставить минные поля, разминировать их, производить подрывы различных объектов! – капитан повысил голос. – Сегодня работаем с минами ПОМЗ-2М. Каждый устанавливает мину, а потом разминирует ее лично, методом подрыва с помощью сапёрной кошки. Ещё раз повторяю порядок установки и особо обращаю внимание: при установке вынимается только предохранительная чека! Боевая остается на месте – к ней прищелкивается карабин растяжки, и когда кто-то заденет проволоку, произойдет взрыв! Это ясно?

Строй молчал.

– Что неясного?

– Да, вроде ясно, товарищ капитан, – нехотя сказал Силонов.

– Тогда приступаем к практическим занятиям! Каждый получает минно-подрывное имущество, разбиваетесь на четверки и работаете! И не забывайте инструкцию: забывчивых приходится собирать по частям!